|
Фрейд не ощущал никакого негодования по поводу Ранка, хотя очень сожалел о его потере. Так же как и я. Когда Фрейд пришел к мысли о том, что Ранк навсегда покинул Вену, он написал мне о создавшейся ситуации. «Как Вы видите, открытый разрыв был предотвращен. Ранк сам не хотел подобного разрыва, и такой скандал также не был бы в наших интересах. Но все мои личные отношения с ним закончились… Не только мне, но и двум другим аналитикам, присутствовавшим при нашем последнем разговоре, трудно считать Ранка правдивым и верить его утверждениям. Мне очень жаль, что Вы, дорогой Джонс, оказались полностью правы». В следующем письме ко мне Фрейд написал: Эта история с Ранком подходит теперь к концу… Вам не следует беспокоиться, что она сильно меня взволновала или окажет на меня какие-либо последующие неблагоприятные воздействия. Возможно, довольно странно слышать от меня такие слова, если вспомнить, какую роль Ранк играл в моей жизни в течение полутора десятков лет. Но у меня есть три объяснения холодности своих чувств. Во-первых, результатом этого может быть мой возраст, в котором потери не воспринимаются столь тяжело. Во-вторых, я говорю себе, что это отношение, так сказать, до некоторой степени амортизировалось за пятнадцать лет, так как это не одно и то же, становится ли человек к тебе нелояльным после двух или трех лет совместной работы или только после того, как он в течение многих лет выполнял ответственную работу. В-третьих и в последних, но что отнюдь немаловажно, вероятно, я так спокоен, потому что не могу обнаружить абсолютно никакой доли своей ответственности за весь этот процесс. Затем случилась удивительная вещь. Ранк на пути в Америку доехал до Парижа, где его поразил сильный приступ депрессии; последний приступ депрессии случился с ним пять лет тому назад. Ранк возвратился в Вену и пришел к Фрейду во вторую неделю декабря. Он снова был изменившимся человеком. За исключением депрессии, он, казалось, ясно и глубоко осознавал свое состояние. Как об этом сказал Фрейд, Ранк внезапно появился у него из-за своего психического состояния. Он обсудил с Фрейдом всю свою историю, как на исповеди. Она представляла действительно печальный случай, который едва не окончился настоящей трагедией. Фрейд был глубоко тронут этой историей и испытывал чрезмерную радость от того, что обрел заново своего старого друга и приверженца. В письме Эйтингону Фрейд писал, что Ранк проанализировал свой невроз по всем тем пунктам, которые они с Ференци описали в совместной книге, и что содержание анализа его невроза было очень схоже с теми теориями, которые Ранк выдвинул в своей книге о травме рождения. В настоящее время Ранк ошеломлен мыслью о происшедшем ранее и имеет единственное желание — исправить тот вред, который он причинил. Фрейд заметил, что он может понять наше определенное недоверие, но что он, со своей стороны, больше зная о состоянии Ранка, полностью преодолел такое сомнение. Он сказал Абрахаму, что абсолютно уверен в том, что Ранк вылечился от своего невроза посредством своих переживаний (Erlebnis), как если бы он подвергся регулярному анализу. — 389 —
|