|
Таддеус X. Амес, являвшийся в то время президентом Нью-Йоркского общества, пригласил Ранка приехать туда на шесть месяцев. Спустя три месяца тревожные сообщения о действиях Ранка начали достигать Европы. Его учение о том, что «старый» психоанализ полностью вытеснен его новыми открытиями и что анализ может быть теперь завершен в течение трех-четырех месяцев, вызвало значительное замешательство. Многие более молодые аналитики там пленились этим чудесным изобретением, однако более стойкие, особенно Брилл, были просто озадачены и, естественно, хотели знать, что Фрейд может сказать насчет всего этого. Фрейд сам сперва надеялся, что эти сообщения преувеличены, хотя полагал, что Ранк не прав, пропагандируя идеи, которые не были еще должным образом проверены. Однако несколько недель спустя прибыло в высшей степени неприятное письмо от Ранка. Фрейду трудно было поверить тому, что он читал, все это было так непохоже на прежнего Ранка, которого он знал. Он был совершенно изумлен. Я просто больше не понимаю Ранка. Не можете ли Вы что-либо сделать, чтобы просветить меня? В течение пятнадцати лет я знал Ранка как человека, который относился ко мне с нежной привязанностью, всегда готов был оказать любую услугу, благоразумного, абсолютно заслуживающего доверия, с такой же готовностью воспринимающего новые предложения, с какой он свободно разрабатывал свои собственные идеи, который всегда принимал мою сторону в споре и, как мне кажется, без какого-либо внутреннего принуждения, заставлявшего его так поступать… Кто же настоящий Ранк, тот, которого я знал в течение пятнадцати лет, или тот, о котором говорил мне Джонс в течение нескольких последних лет? Он послал копию этого письма Эйтингону. «Естественно, Абрахаму не следует ничего знать о содержании письма Ранка. Чувства, которые выражает Ранк в этом письме, слишком гадкие. В нем присутствует такой тон злобности и враждебности, который заставляет меня сомневаться в каком-либо хорошем исходе». Ранк явно укорял Фрейда в том, что тог плохо с ним обошелся, не приняв полностью все те новые идеи, которые были ему предложены. Ранк также объяснил, что чувство враждебности возникло у него в результате того, что Фрейд выслушивал критику Абрахама. Фрейд справедливо заметил на это, что Ранк странным образом мстит Абрахаму, подозревая, что Абрахам следовал тем самым путем, который описывается в этом письме. В письме к Ранку Фрейд довольно неосторожно предположил, что тот не написал бы свою книгу, если бы до этого подвергся анализу, из-за осознания опасности ввести свои собственные комплексы в теорию. (Однако всего лишь восемнадцатью месяцами ранее Фрейд заметил, что в течение пятнадцати лет, во время которых он знает Ранка, у него едва ли когда-либо возникала мысль о том, что тот нуждается в каком-либо анализе.) Ранк гневно ответил, что из всего того, что он узнал от аналитиков, которых обучал Фрейд, он заключил, что ему повезло в том, что он никогда не анализировался. Фрейд ответил на это: «Это выходит за любые допустимые границы, так же как и его описание Абрахама как абсолютного невежды». — 387 —
|