Твоя судьба. Почему ты живешь так, как живешь

Дук-дук-дук-дук.. топот твёрдых подошв сандаликов свидетельствовал о том, что чадо несётся по улице. Бабушка выставляла руку с бутербродом, на который предстояло меня поймать в момент «перехвата» бутерброда.

«Светка, стрешный тебя расшиби, да ты девочка или кто?» - ответа бабушка, разумеется, не ждала, потому что изловчившись и ухватив - таки кусок хлеба, я уносилась дальше по улице с уже набитым ртом.

(Кстати, кто такой этот самый «стрешный», которому полагалось меня непременно «расшибить», я узнала только много лет спустя.)

Лето. Детские дачи у речки со смешным названием Яя. Почти три месяца жизни в лесу. По субботам ужас общей бани. А по воскресеньям носы, уткнутые в забор: к кому уже приехали? Мама приезжала, привозила малину, любимый абрикосовый компот и мы шли на речку. Когда она не приезжала — я плакала. Странно, но я совсем не помню счастья.

Строем, в разноцветных панамках, идём в лес. Собираем сосновые шишки для поделок, делаем гирлянды из берёзовых листьев. Земляника, нанизываемая на стебельки высокой луговой травы. Иногда я несла пару таких ягодных «палочек», как мы их называли,

своей двоюродной сестрёнке, которая была тут же, но группой помладше, хотя наши дни рождения разделяли всего три месяца.

Рожь.. поле.. васильки во ржи. И много - много ромашек. Березняки, запах грибов и неповторимый, сумасшедше - любимый много лет запах разогретых сосен. Для меня это был запах солнца. Я понимала, что это запах сосен, но почему-то в моей головёнке он назывался «запах солнца» и был как будто свидетельством чего-то необъяснимого, далёкого, совершенно сказочного и невыразимо-прекрасного. Вот это было единственным счастьем — лето, ромашки, земляника и запах солнца. Проблему отсутствия отца в своей жизни я решила просто: по случаю наличия на моём носу веснушек бабушка говорила мне: «Солнышко полюбило», и я была свято уверена, что я - «солнышкина дочка».

Много лет, уже став взрослой, я пыталась понять детские свои ощущения: с кем же я жила? У меня было стойкое ощущение, что я всегда была одна. Мама жила какой-то своей жизнью, бабушка своей. Собственно, бабушка вспоминается примерно так: я в комнате, она на кухне - иногда что-то жарит, иногда шушукается со старушками - приятельницами: или она к ним, или они к ней. Порою её забирал мой крёстный отец и её сын. Меня тоже забирали, но значительно реже.