|
Все мои познания о мультфильмах про Винни-Пуха и Карлсона, Микки-Мауса и кота Леопольда казались Оленьке таким атавизмом, что она, очевидно, считала, что я свалилась к ней тоже сегодня внезапно на голову, но не с Луны, как Лунтик, а из эпохи «Страны Динозавров», про которую она видела много мультфильмов. Мне вообще показалось, что вся ее миссия на земле заключалась лишь только в просмотре этих мультфильмов и изучении программ телеменю. Все мои другие вопросы, уточняющие уровень ее развития, вызывали у нее такое искреннее удивление, что я сама уже начала сомневаться в правомерности постановки их шестилетнему ребенку. И на все мои вопросы, что ей больше нравится – книги или мультфильмы про Незнайку или Буратино, она с искренним сожалением, рассматривая меня, не раздумывая и не сомневаясь, говорила мне только про фильмы, не в силах понять – о каких книгах вообще сейчас может идти речь, когда про Незнайку и Буратино на свете столько мультфильмов. Очевидно, все детские книги в понятии Оленьки были всего лишь навсего пересказом жизни ее любимых героев мультфильмов. Так зачем же их надо читать, лучше все посмотреть на экране. Она никак не могла представить себе, что вначале Астрид Линдгрен написала книгу про Карлсона, а потом уже по этой книге появилось кино, потому что в ее понятии книги списываются с мультфильмов для тех детей, у которых дома почему-то нет телевизора. Просто Оленька оказалась уже представителем нового поколения наших детей, привыкшего получать всю необходимую информацию с экрана, а не с привычного для нас листа, осваивающего азы современной жизни не в реальной, а в фиктивной виртуальной действительности, становясь своеобразным фанатом этой действительности. Гипнотическое воздействие «убаюкивающего эффекта» телевизора постепенно превращало ее увлечение своей телегувернанткой (мама девочки с большой радостью поощряла «дружбу» дочери с телеэкраном, путая его с широко образованным репетитором) в телеманию, завлекающую девочку как пение сирен в так называемое общество спектакля, члены которого практически уже не отличают реальную жизнь от своеобразного театрального представления ее. Но откуда Оленьке в шесть лет знать о том, что это сладостное пение сирен обычно роковое, и эмоции, испытанные ею от этого спектакля, большей частью негативные, когда-то еще отзовутся в ее будущем в сходных ситуациях с экранными, заостряющими все ее внимание сегодня, еще на пороге жизни. Уже в 1972 году Герта Штурм, проведя множество экспериментов для исследования эмоционального воздействия радио и телевидения на человека, обнаружила уникальное явление. Если через три недели после предлагаемой передачи реципиенты забывали ее содержание, следуя нормам кривых забывания, то эмоции, возникающие у них во время просмотра этих передач, не забылись. — 67 —
|