|
– Почему же кукол, не детей? – Да мне просто надоест ухаживать за ними, они будут драться и кричать. Не нашлепаешься их, – вдруг резюмирует Наташа, а я вспоминаю синяки на ее почти прозрачном тельце, синяки от папиных ремней за неубранные вовремя игрушки, за несъеденную кашу и за то, что призналась маленькой сестричке, что она уже ей надоела. – Ну а чем же кукла лучше, чем ребенок? – Но она ж совсем не говорит и не будет жаловаться маме на меня… – Но ведь ты же сама хочешь стать ей мамой? Я загнала девочку в тупик, оборвав проекцию на куклу ее собственных тревог и опасений. Уже в шесть лет она не желает иметь своих собственных детей. А ведь это возраст «дочки-матери», когда дети уже начинают понимать свою половую роль в дальнейшем. Игра с куклою пока лишь только тренинг. А ей хочется уже им заменить свою подлинную жизнь, жизнь без ребенка. Для чего вообще его иметь, чтобы кто-то повторил ее столь печальный детский путь и опыт? Однако если это мнение дошкольницы еще может измениться, то, беседуя на эту тему с детьми старше, чем Наташа, а особенно с подростками, вдруг внезапно понимаешь, что для некоторых из них такой взгляд на будущих своих детей превращается буквально в убеждения. И они «усвоили» уже, как сегодня можно избежать рождения ребенка, зная о «могуществе» контрацептивных средств и даже добровольной стерилизации человека. Еще несколько лет назад в лексиконе современных десяти-двенадцатилетних детей просто не было таких слов и понятий. Сексуальная революция касалась школьников более старшего возраста. Но эти высказывания современных детей связаны, очевидно, вовсе не с ней, потому что, расшифровывая причины неприятия своего будущего ребенка, даже дети, которые, казалось бы, все же были любимы своими родителями, ссылались на факты, которые могли только услышать в моменты ситуативного неприятия их раздраженных мам или пап. Иначе откуда бы девочкам в десять лет знать про то, что роды им могут испортить фигуру, что потом надо будет сидеть долго дома, забыв про призвание, менять детям памперсы, что это заменит им даже тусовки, хождение в гости и встречи с друзьями, что дети их будут потом раздражать… В общем, появившееся в последнее десятилетие прошлого века новомодное движение чайлдфри (Childfree), означающее условно «свободу от детей», а более поэтично – «добровольную бездетность», как это ни было бы парадоксально, уже начало касаться и самих детей, о которых в этом движении и идет речь. Однако если учесть, что все чаще и чаще появляются сведения об одиннадцати-, двенадцатилетних мамах, родивших полноценных детей, еще даже не достигнув своего совершеннолетия, то нет ничего удивительного в том, что большинство детей уже пытаются прогнозировать будущее своей будущей семьи. И отголоски неприятия их в своих сегодняшних семьях проецируются на их будущее семейное счастье. Причем иногда бывает трудно понять, почему на удочку основных постулатов этого течения попадают и, казалось бы, совсем благополучные дети из… благополучных семей. Но под благополучной семьей каждый понимает свое «благополучие», а ситуативное неприятие ребенка, скорее всего, оставляет наиболее яркий эмоциональный след у детей именно из этих семей, привыкших с рождения к гриму и маскам «светского» этикета, где каждое слово – весомо и главное в воспитании – «будьте добры» или «будьте любезны». И вдруг на фоне этих елейных «будьте» рассерженные родители находят такие слова для унижения твоего детского достоинства, что ты от ужаса и изумления даже немеешь, потрясенный своим же открытием, что все «будьте добры и любезны» – это только обман и притворство. А потом это шокирующее открытие подтверждается все чаще и чаще, потому что ты, сделав его, уже сам провоцируешь это подтверждение и не веришь теперь в искренность к тебе чувств твоих вежливых и благородных родителей. Ну а если любовь к детям только лишь фальшь, так зачем же тебе брать фальшивые ноты в дальнейшей судьбе, когда твой абсолютный слух их различает в сегодняшнем дне. — 246 —
|