|
Иногда даже кажется, с ребенком – не то, что «зашкалило» с психикой, что причуды – лишь вызов родителям. А ведь это действительно вызов. Возвращение в детство тинейджера, ставшего эмо-боем или же эмо-герл, – в самом деле протест против жизни детей в отчем доме, в котором им «холодно». Но родителям это неведомо. Их волнует лишь только одно: почему внешний вид в этих мрачных тонах, почему эта слякоть от слез? Разве красит девчонку эта рваная челка? А отказ от еды?.. Если анорексия?.. Почему Ваш подросток вдруг начал дурачиться то с игрушечным мишкой, то с заводной кошкой? Почему его уши – наушники? И всегда звучит в доме эта странная музыка, бередящая душу до дна? Причем эта зацикленность родителей эмокидов на новых реалиях жизни их повзрослевших детей не дает им возможности трезво оценить все хорошее и положительное, что несет их ребенку подобная субкультура, которую он предпочел всем другим, хотя это хорошее и положительное – на поверхности, не в глубине. Речь идет о здоровом образе жизни и о твердом их «нет» всевозможным зависимостям. Эти дети не станут уже наркоманами, алкоголиками, донжуанами… Стержень жизни у них совершенно другой. И уход от реальности оригинальный – пройти заново пройденный путь, возвратиться к истокам… и там задержаться… Однако и родителей тоже можно понять – ведь на их собственных глазах происходит регресс выросшего ребенка, возвращение его в уже утраченное Далеко. И какое им дело до того, что модно сейчас или нет. Главное – с их ребенком неладно. Он себе покупает футболки, на которых герои мультфильмов для детей раннего и дошкольного возрастов. Он ведет себя как пятилетний ребенок, хотя скоро ему уже будет пятнадцать. Или эти дурацкие атрибуты – черные ногти и розовые бантики на голове, как у Минни – подруги знаменитого Микки-Мауса. Честно говоря, я и сама была почти что шокирована, когда в первый раз увидела одиннадцатилетнюю девочку, пришедшую ко мне на занятия, не только в черном, но и со зловеще-черными, хорошо отлакированными ногтями. К сожалению, я тогда еще просто не знала про эту новую молодежную субкультуру и ее достаточно странные атрибуты, а эта девочка оказалась образованнее меня. И естественно, этот цвет терроризма возбудил во мне к ней ряд вопросов и перетасовал все догадки, в лабиринтах которых я почти затерялась… Разве я могла тогда представить, что символикой детства может быть черный цвет? Детство с черным практически не совместимо, если это счастливое детство. Уж тогда лучше бантики Минни… Правда, мало ли нонсенсов на нашем пути… — 239 —
|