|
Ему кажется, что родители недостаточно любят его. И какая бы ни была в семье жесткая финансовая дисциплина, деньги на реализацию его желаний можно и одолжить. И чем старше ребенок, тем выше китайская стена отчуждения между ним и родителями из-за внушаемых ими ему полуспартанских принципов жизни и роскошью Золотого века Римской империи для многих его ровесников, главным «достоинством» которых является благосостояние их родителей. Отчуждение рождает неприятие. И бабушки-дедушки, внушающие ребенку устаревшие ценности, уже раздражают, как, впрочем, и сами родители, всегда озабоченные и унылые, невольно проецирующие на него чувство своей ущемленности, хотя в основном проецирует это он сам. Ребенок замыкается сам в себе, переполненный завистью к более удачливым сверстникам. Гнев, досада и злость превращаются в спутников, вынуждающих «протестовать». Он становится жестким и агрессивным, кандидатом в антисоциальные группировки подростков, тоже борющихся, но уже по-своему, за свободу, равенство, братство. В худших случаях – это те, кто готов из-за современной электронной игрушки жестоко расправиться с владельцем этого гаджета, чтоб удовлетворить наконец искушение в виде планшетника или айфона… Однако у такого ребенка может быть и совершенно иная участь – стать рабом детей новых русских: угождать им, выполнять роль охранника, телохранителя, ощущая презрение «барчуков», а в обмен пользоваться «объедками с барского стола». Но и это лишь до поры до времени. Наиболее слабые «старые русские» дети превращаются в жертв или в тени детей, исполняя роль волка в овечьей шкуре, маскируя агрессию под гримом кротости и живя двойной жизнью, совершенно различной в доме и в школе. Страшно то, что они постепенно теряют свою прежнюю самооценку, падающую со стремительной скоростью. Ну а низкая самооценка – это путь к неуспеху, который преследует их, и к тому же одна из причин девиантного (поступки, отклоняющиеся от общепринятых норм) поведения. И еще один встреченный мною вариант – компенсации или же гиперкомпенсации социальной несправедливости. Это «старые русские» дети из семей, где родители не потеряли свой авторитет и смогли привить детям истинные ценности жизни или же вселить как-то надежду, что они, выучившись, достигнут всего, о чем в детстве мечтали, придав вкус мотивации этим к учебе. Все подобные дети из старых русских семей или смиряются с комплексом неудачника, неся крест свой потом уже целую жизнь, заставляя нести его также и близких, или же, повзрослев, «мстят» удачливым сверстникам сверхуспехами в приобретении материальных благ и карьеры, беря своеобразный реванш. Но все это потом. А сегодня? — 184 —
|