|
Итак, я оставил свои сердце и разум открытыми. В результате я начал ощущать, как крепла моя личная связь с Бабаджи. Весь мой европейский опыт был одним нескончаемым уроком доверия и отказа от старых представлений. У меня были деньги на проезд до Лондона (в один конец), и оставалась еще кое-какая мелочь. Это означало, что в путешествии я должен буду зарабатывать деньги, обучая других тому, чему учился сам. Теперь я мог ясно представить себе, что значит оказаться в пустоте. Мой старый мир рассыпался на куски, а новый еще не приобрел отчетливых очертаний. Я помню, как мы с попутчиком прибыли в Швецию, в Стокгольм, в два часа утра. Мы никого не знали в этом городе и потому решили отправиться туда, где Леонардом были организованы занятия по реберсингу. Когда мы прибыли на место, то увидели на двери здания объявление, гласящее, что курсы переведены в деревню, находящуюся на расстоянии многих миль. Нигде вокруг не было ни души. В три часа утра мы увидели женщину, проходящую мимо. Оказалось, что она говорит по-английски. Когда мы спросили ее, не знает ли она место, где сейчас проводятся занятия, женщина не только дала нам подробное описание деревни, но и рассказала, каким автобусом следует туда ехать, и пригласила нас переночевать в своей квартире. Я все время ощущал присутствие Бабаджи и знал, что до тех пор, пока я не утрачу способности верить и отказываться от старых предрассудков, меня будут благополучно вести туда, куда мне нужно попасть, чтобы я узнал то, что мне следует знать. С тех пор у меня установился личный контакт с Бабаджи. Я мог чувствовать его присутствие в любой момент, когда мне было нужно. Когда я возвратился из Европы домой, то обнаружил, что мой кот Фредди, которого я оставил совершенно здоровым, заболел: нижняя часть его тела была полностью парализована. Он не страдал от боли, но мог передвигаться только с помощью передних лап, волоча за собой заднюю половину тела. Я отнес кота к ветеринару, но тот сказал, что не имеет представления о природе болезни, и не смог ничего предложить. Я очень расстроился из-за этой несправедливости. Фредди оставался спокойным, тихим и любящим существом, и это только усугубляло мои переживания. Затем меня озарило, и я увидел, что нет никакой причины, по которой Фредди должен был оставаться больным. Я все яснее видел Фредди здоровым и сильным котом. Скоро Фредди начал выздоравливать, и через некоторое время он совершенно оправился. Я больше никогда не наблюдал симптомов, указывающих на перенесенный им паралич. Однажды, когда Фредди возвратился домой, я заметил, что один его глаз закрыт. Веко не поднималось в течение двух или трех недель. Затем, когда газ открылся, он являл собой безобразнейшее зрелище. Казалось, что глазное яблоко безвозвратно погибло. — 96 —
|