|
Мы с Грир сошлись на компромиссном варианте — начали ходить в пресвитерианскую церковь Святого Андрея в Ньюпорт-Бич. Пастор Джон Хаффман, давно нам знакомый, руководил этой церковью уже несколько десятилетий. Джон — шести футов ростом и 220 фунтов весом, этакий огромный плюшевый мишка, всегда в свитерах и безупречно отглаженных брюках — интеллектуал, любитель политики и гольфа, ученик Нормана Винсента Пила. В свое время, служа в церкви в Бис-кейн-Ки, Флорида, где часто отдыхал Ричард Никсон, Джон был одним из духовных наставников президента. Его проповеди, произносимые звучным басом, полны неожиданных, часто парадоксальных суждений — прекрасная духовная пища для тех, кто хочет верить не только сердцем, но и умом. В 1999 году мы начали посещать пресвитерианскую церковь и записали наших троих (а вскоре и четверых) сыновей на детские церковные программы, которые им очень понравились. Мы по-прежнему ходили в церковь в субботу вечером, а после службы оставались подкрепиться с друзьями пиццей и салатом. Кроме того, по вечерам в среду в церкви Святого Андрея работал кружок по изучению Библии, тоже с параллельными детскими программами. Теперь два вечера в неделю мы проводили в церкви всей семьей. *** О том, что возрастаю в вере, я догадывался и по тому, что стал меньше тревожиться. Я не сошел с ума от беспокойства, узнав, что мое основное место работы попало под сокращение. Собственно говоря, под сокращение попал весь мой отдел. Сменились владельцы, изменилась стратегия, и наше направление начало ежегодно приносить убытки, складывающиеся в миллионы долларов. За прошедшие три года менеджеры «Таймс» поставили на развитие местных новостных изданий — запустили почти две дюжины новых местных ежедневников и еженедельников. Мы наняли около двухсот молодых журналистов и открыли десять новых офисов. Однако рекламные отделы новых изданий за таким ростом не поспевали, и наши усилия не окупались. К 2000 году, когда «Лос-Анджелес тайме» купила «Трибьюн Компани» и посадила над нами новую управленческую команду, сама концепция местных изданий требовала серьезного пересмотра. Никто нам этого не говорил, но мы чувствовали, что дни наши сочтены. Мы перестали нанимать новых людей. Наиболее талантливых в команде постарались передвинуть на позиции в основном издании «Таймс». Вполголоса советовали нашим репортерам, фотографам и редакторам готовить резюме. Одним словом, жили как приговоренные, не знающие, на какой день назначена казнь. По натуре я всегда был (да и остаюсь) человеком нервным. Я обгрызаю до мяса ногти, меня часто мучают тревожные сны, а в минуты волнения у меня порой начинает громко урчать в животе. Но в 2000 году, как ни странно, я оставался спокоен. Хотя подвешенная ситуация изрядно выматывала и заставляла понервничать — в глубине души меня не оставляло чувство... благополучия? Уверенности? Даже не знаю, как это назвать. За первые четыре десятилетия своей жизни я такого практически не испытывал. — 35 —
|