|
Он оправдывал свое вмешательство в отношения брата с женщинами, с которыми тот знакомился, тем. что они его не достойны. Он определял их как пустых, поверхностных женщин, без внутреннего содержания и заинтересованных только в деньгах и в положении брата. Поэтому он считал своим долгом вмешаться, чтобы уберечь брата от зла. В последние годы психиатр имел связь с одной многострадальной женщиной, которая сначала подвергалась притеснениям со стороны старшей сестры, много раз обижавшей ее. а потом притеснениям со стороны брата, который ее ругал и при каждом контакте злобно на нее набрасывался. Ситуация дошла до той стадии, когда (как и в предыдущих описанных случаях) наш пациент был вынужден сделать выбор: оставить подругу и остаться в своей патологичной семейной системе или же сломать систему ради интимной связи. Ситуация усложнялась тем. что семейная ячейка была теперь представлена только двумя братьями, и. кроме того, психиатр был полностью посвящен в проблемы своего брата и боялся, что тот переживет серьезное психическое потрясение, если порвать с ним отношения или покинуть его. Другими словами, в сложившейся ситуации эмоционального шантажа, куда брат неосознанно его заключил, психиатр чувствовал себя буквально раздираемым на части. Для него были очень важны его отношения с женщиной — он считал их последним шансом для создания семьи в силу своего уже немолодого возраста. Кроме того, женщина тоже настаивала на необходимости выбора с его стороны: окончательно соединить- 150 ся с неп п жить под однон крышей, или же остаться с «братиком» п прервать роман. Стало быть, наш психиатр находился в классической ситуации, описанной в истории о нерешительном осле, стоявшем посередине реки и навьюченном тюками, полными губок, которые становились все тяжелее от наполнявшей их воды. Осел никак не мог решить — двигаться ли ему к противоположному берегу или вернуться назад, — пока его не унесло течением. В такой сложной ситуации, чтобы определить возможные рычаги изменения, первым терапевтическим маневром стало внимательное изучение того, каким образом поддерживалась патологическая ситуация между двумя братьями. Психиатр осуществлял медикаментозное лечение брата, который никогда не осознавал себя психически больным, и делал это в смиренной и неавторитарной манере, терпеливо снося манию и гиперактпвность брата, предпочитая не ставить его в известность о реальной ситуации. Брат же. напротив, со своей неудержимой эйфорией и всемогуществом полностью распоряжался их семейной и социальной жизнью. Он занимался своей профессиональной деятельностью, а также вмешивался в профессиональную деятельность брата, создавая при этом целые созвездия проблем, которые пунктуально и незаметно разрешал брат-психиатр. На практике складывалась действительно парадоксальная ситуация, поскольку страдающий «паранойей>> брат обладал реальной властью в организации их жизни и даже властью вмешательства в личную жизнь и профессиональную карьеру брата-психиатра. Именно он подталкивал старшего брата следовать новым циктам обучения и принимать участие в конгрессах. Именно он собирался найти ему достойную подругу. Именно он, в своем бреду всемогущества, брал на себя контроль над любой социальной активностью, которой каждый из них занимался. Терапия развивалась следующим образом: мы договорились с психиатром, что попробуем использовать один осо- — 96 —
|