|
Вторая встреча произошла две недели спустя и состоялась в ресторане во время обеда. Молодая женщина передала мне листки с записями и рассказала, что несколько раз использовала «вахтенный журнал» во время приступов паники, но их было решительно меньше, чем обычно; потом она сообщила о своем наблюдении, что при записи эпизодов ее тревожность и страх уменьшались; и наконец. — 146 она заявила, что решила больше никого не просить о помощи — ни родственников, ни жениха. Поэтом}' я обычным образом перешел к переопределению ситуации (см. стр. 119), подчеркнув тот факт, что проблемы уже не кажутся ей больше такими непобедимыми и необоримыми, как раньше. Далее девушке были даны:
Третья встреча прошла в помещении рядом с аудиторией, где проходили лекции, спустя примерно десять дней. Девушка рассказала, что за это время с ней случилось лишь два приступа паники, но они были скорее легкими и краткими, контролируемыми с помощью записей в «вахтенном журнале». Что же касается «фантазии страха», то девушке совершенно не удалось почувствовать себя плохо: как только она начинала думать о болезни или о страхе плохого самочувствия, ее мысли уходили совсем в другом направлении, она даже начинала думать о забавных вещах и о счастливых моментах своей жизни. Тогда было сделано дальнейшее переопределение проблемы и эффекта, вызванного предписаниями, и укрепление веры пациентки в свою собственную способность к решению своих проблем. В заключение были еще раз даны два предыдущих предписания поведения. Четвертая встреча опять прошла в ресторане за обедом, две недели спустя. Девушка рассказала, что за этот период времени с ней не случилось ни одного приступа паники, только несколько моментов тревожности. которые она не записала, поскольку они показались ей настолько слабее всех предыдущих ощущений, что не заслуживали внимания. Кроме того, она рассказала, что в течение ежедневной получасовой «фантазии страха» ей совершенно не удавалось испугаться, напротив, ей при- 147 ходили в голову позитивные мысли, которые ей хотелось бы осуществить. На этом этапе, после сделанного опять-таки общепринятым способом переопределения решительно изменившейся ситуации и с упором на продемонстрированные пациенткой значительные личные способности, два предыдущих предписания были сняты; девушке было предложено вернуться на работу и выполнять «предписание антрополога» (см. стр. 137) как в школе — с коллегами и детьми, так и вне школы — с родственниками, друзьями и посторонними людьми, которых ей довелось бы встретить. Около двух недель спустя состоялась последняя «терапевтическая» встреча — снова в ресторане за обедом. Девушка рассказала, что она вернулась к работе совершенно без проблем, даже наоборот, занимаясь детьми, наблюдая за ними и изучая их, у нее возникло много позитивных размышлений, в то время как наблюдая за коллегами, она заметила у некоторых из них некоторые странности, и это оказало на нее положительный эффект, поскольку теперь она больше не чувствовала себя единственным «редким животным». На этом этапе ситуация была радикально переопределена — была приведена в действие обычная стратегия последней сессии. Девушке было предложено позвонить через месяц, чтобы проинформировать о своей ситуации. Она пунктуально позвонила и сообщила, что у нее больше не было приступов паники и что она чувствует себя так хорошо, как редко чувствовала себя раньше. — 94 —
|