|
Следовательно, в обеих ситуациях переопределение было направлено на укрепление сознательности и веры в возможность изменения и полного решения проблемы. Пациент получал неоспоримые конкретные доказательства эффективности работы, которую он проводит совместно со специалистом. С одной стороны, это приводило его к исключительному терапевтическом}' сотрудничеству и. с другой стороны, к постепенном}' дальнейшем}' изменению восприятия собственной реальности. Кроме того, мы внимательным образом приписывали ответственность за изменения личным способностям самого пациента, представляя терапевта стратегом, использующим особые техники для выявления того, чем пациент уже обладает, но чем не умеет пользоваться. Это рассуждение удивительным образом стимулирует тех пациентов, которые всегда считали себя неспособными, чему они и получали подтверждение из поведения окружающих их людей. В результате этого внимание фокусируется на личных способностях п на повышении самооценки пациента. К этому моменту, всего за несколько недель ситуация радикально менялась: во всех случаях, которые рассматриваются в данной работе, симптомы, ограничивающие свободу или обездвиживающие, больше не проявлялись. 121 Однако пациенты не могли считаться излеченными. В этой фазе очень важно уменьшить эйфорию, предостерегая пациента от опасности чрезмерно быстрого выздоровления (техника медленных, постепенных изменений)31. Поэтому' необходимо притормозить и подумать о том, что если нажимать слишком сильно на педаль газа, легко сбиться с дороги и вновь вернуться в проблемную ситуацию. Теперь очень важно закрепить достигнутое, и таким образом мы переходим к следующей стадии терапии. Третья стадия: начиная с пятой сессии По достижении этой фазы терапии следующим шагом становится разработка программы прямых предписаний поведения. Они составляются на основе прогрессивной шкалы ситуаций, повышающих уровень тревожности пациента, который постепенно вводится в эти ситуации. Здесь существует некоторая аналогия с тем. что происходит при систематической десенсибилизации в поведенческой терапии, однако в нашем случае в каждое предписание поведения добавляется внушение, неизбежно приводящее пациента к выполнению задания, вызывающего тревожность (анксиогенного задания). Например, женщине тридцати трех лет, которая на этом этапе терапии выбрала первым прямым анксиогенным заданием вождение машины, предлагалось описать в деталях один из эпизодов паники, который ей хорошо запомнился. Женщина рассказала, как однажды, некоторое время назад, ведя машину по сельской местности в окрестностях Ареццо, она испытала такой приступ страха, что ей пришлось остановиться и попросить помощи: ей помог проезжающий автомобилист, который отвез ее в ближайший пункт скорой помощи. После этого эпизода она больше не могла выезжать на машине за пределы городских дорог. Предписание было следующим: «Хорошо, я думаю, что после всего, что вы сумели сделать в предыдущие не-Со slow technique в краткосрочной терапии, см.: Fisch er ah, 1982. — 78 —
|