|
Николаев не верил себе, но говорил для успокоения окружающих. На самом деле в течение двух суток никаких следов обнаружить не удавалось, хотя тщательнейшим образом были обысканы все окрестности, а местное население подвергалось непрерывным допросам. К несомненной удаче следовало отнести арест местного шамана. Некоего Ермамета схватили в первый же день приезда группы поисковиков; теперь дикарь сидел под замком в Ивдельском отделении милиции. Его убогий домишко обыскали с невероятной тщательностью, однако ничего подозрительного не нашли, кроме обычных предметов первобытного культа духов: бубен, какие-то травы, оленья лопатка, бутыль из-под странной настойки с кусочками почерневших грибов на дне. Николаев приказал приобщить все это к делу в надежде, что все-таки сумеет потом доказать причастность шамана к исчезновению туристов. На всякий случай арестовали также нескольких стариков-вогулов, виновных в распространении сказок про богиню-охотницу и прочих чудовищ. Вся эта теплая компания томилась в крошечной камере отделения милиции, а Николаев поздравил себя с первым успехом. Теперь есть подозреваемые, которых можно “пришить” к делу в случае чего; на этих неграмотных дикарей можно свалить любую ответственность. Вот и Углов тоже может пригодиться; от его показаний будет многое зависеть, поэтому следует сразу поставить парня в нужные условия, сделать его мягким и податливым, как глина. Николаев много расспрашивал студента об угрозах, предостережениях, встречах с местным населением и с удовлетворением записывал все его показания, из которых следовало, что какие-то слухи, непроверенные сведения и страшные истории сопровождали студентов на протяжении всего похода. Майор уже плел свою паутину, спасая собственную шкуру, уже прикидывал, кто годится на роль главных подозреваемых, а кто может обойтись ролью свидетеля. От дыма многочисленных папирос слезились глаза, но окошечко было туго законопачено, весне в этих краях не слишком доверяли, уж больно коварным был уральский климат. Углов испуганно хлебал жидкий чай из мятой оловянной кружки, а военные негромко совещались, обсуждая планы поисковой экспедиции. Участковый, пару раз отлучившийся в сени, окончательно приобрел малиновый цвет, уронил голову на стол и захрапел, оставив все попытки притвориться трезвым и бодрым. Майор с брезгливостью смотрел на дрыхнущего стража порядка и уже представлял рапорт, который непременно приобщит к делу: участковый вполне подходил для обвинения в халатности и пренебрежении служебными обязанностями. Чем больше будет виновных, тем лучше: пока разберутся с другими, до Николаева дело не дойдет. — 252 —
|