|
— Я хочу спросить… — путался парень в словах, стесняясь и робея, кротко глядя на участкового, источающего запах вчерашнего перегара. — Я хочу заявить… Вы не знаете, не возвращались ли студенты, то есть там один был не студент, а товарищ Зверев, они должны были вернуться за мной, но, возможно, пошли другой дорогой… Я ждал-ждал, но занятия в институте давно начались, а за мной никто не пришел, и ничего не сообщили… — Значит, студенты, говоришь… — медленно соображал участковый, стараясь выплыть из сивушного дурмана хотя бы на пару минут. — Должны были вернуться и не вернулись… — Яркая вспышка мысли озарила милиционера. Пропавшие студенты! Ведь это из-за них все тут на ушах стоят уже неделю; ведут поиски, опрашивают местное население, рыщут по тайге, не дают спокойно жить! Задергали и заездили, в лагерях начались шмоны, ужесточили режим, ищут беглых, которых по весне всегда немало в этом краю, густонаселенном зоновским контингентом. А тут выходит из лесу вот этот парень и говорит, что он и есть студент из пропавшего отряда! В сознание медленным ручейком потекла радость, словно водка в стакан. Теперь он может получить и повышение, и благодарность, и ценный подарок; розысками-то занимаются люди из очень серьезного ведомства! Между тем студент продолжал: — У меня нога заболела, и меня отправили обратно. Я долго ждал, почти две недели, но никто за мной так и не пришел. Мне кажется, товарищ милиционер, что они все погибли. Пожалуйста, прикажите начать поиски, может, еще можно что-то сделать! Участковый мало что понял из объяснений парня и на всякий случай, придвинув к себе вырванный из ученической тетрадки листок, сурово спросил: — Где жил, у кого, говори адрес, фамилию, судимости! — У одной женщины в избушке, а адреса я не знаю, могу только показать… — забормотал густо покрасневший студент. — Я ей по хозяйству помогал, продуктами поделился, вот она меня и пустила пожить… — Толик совсем сник и уже готов был признаться, чем занимался долгими зимними ночами в вонючей избушке, однако милиционер что-то карябал на листочке, сохраняя суровое выражение лица, и переходил к новым вопросам, которые вовсе не касались пропавшего отряда, а отражали скорее бездну алкогольной фантазии служителя закона. Он спросил, какие предметы изучал в институте Углов, хорошо ли учился, был ли судим, может ли убить человека и так далее. В конце концов, оставив в покое совершенно обескураженного и измученного парня, участковый с важным видом поднял тяжелую трубку допотопного телефона и принялся дозваниваться до Ивдельского отделения милиции. Это удалось только через час, на линии были помехи, так что дежурный уловил всего лишь, что нашелся потерявшийся студент. Информация немедленно ушла наверх, и через несколько часов в отделение милиции, представлявшее из себя убогую избу, ввалился весь поисковый отряд. Это были крепкие военные с незначительными полустертыми лицами, одетые в добротные полушубки, под которыми виднелись портупеи. Их было человек десять, и от присутствия здоровых крепких мужчин в помещении стало жарко и тесно, как в хорошо натопленной бане. Углова немедленно взяли в оборот, усадили лицом к свету и принялись с таким давлением допрашивать, что парень весь взмок от обильного пота. Особенно усердствовал Николаев. Он устрашающе равнодушно оглядывал Толика и снова, и снова повторял одни и те же вопросы: — 250 —
|