|
— Что же это такое, товарищ Зверев? Мы идем и идем, а как будто не сдвинулись с места! — Слишком сильный ветер! — прокричал надсадно Степан, в душе понимая, что такое объяснение не совсем соответствует истине. На самом деле он ощущал присутствие и влияние той черной, безжалостной и смертоносной силы, которая еще недавно высасывала жизненную энергию, лишала воли к сопротивлению, пригибала к земле на той, опасной стороне гор. Эта сила сейчас запутывала отряд, словно гигантский паук в своих тенетах, тянула обратно, к черным камням, угрюмо высившимся совсем рядом. Нечто похожее можно испытать в кошмарном сне, когда пытаешься бежать, спасаться, а ноги становятся ватными и непослушными, как бы прирастают к земле, слабость разливается по телу и лишает возможности спастись. Степан попытался выкинуть из головы мрачные мысли, он собрал все свои силы и рванулся вперед, но, казалось, лыжи едут в обратную сторону по сухому сыпучему снегу, напоминающему песок пустыни. Ребята ожесточенно пыхтели, вонзали в снег палки, но острия не находили опоры, ветер мощной волной преграждал путь. В бесплодной борьбе прошло еще много времени; за час с лишним туристы продвинулись на двести пятьдесят метров и при этом были окончательно измотаны. Трудный перевал, затем ожесточенное, но бесполезное скольжение по снегу окончательно подорвали силы ребят. Первым остановился Степан, признав бессмысленность дальнейших движений. Встали и остальные, разочарованные, задыхающиеся, стараясь не глядеть друг на друга, боясь увидеть в глазах товарищей боль разочарования и тоску. Егор Дятлов воткнул в снег палки и обернулся: только что проложенную девятерыми туристами лыжню уже не было видно, она была полностью заметена. А тучи сухих белых комочков носились высоко в воздухе, затмевая солнечный свет; вой ветра усиливался, становился мучительно-нестерпимым, раздражая нервы и вытягивая душу. Егор обратился к друзьям: — Я предлагаю вернуться. Молчание и вой бурана стали ему ответом. Как тяжко было признавать свое поражение, бессмысленность всех приложенных усилий, как страшно вдруг стало молодым ребятам при мысли о неизбежном возвращении! Все молчали, наконец заговорил Феликс Коротич: — Здесь нам палатку не поставить. Время к вечеру, день почти прошел, так что нет у нас другого выхода. Давайте вернемся, ребята. Переночуем, а наутро попробуем еще раз. — Может, все-таки попытаемся здесь остаться? — неуверенно предложил Юра Славек. — Как-нибудь укрепим палатку? И, возможно, к ночи ветер стихнет… — Юра и сам не верил тому, что говорил, просто он пытался, хоть ненадолго, отсрочить возвращение в тот мрачный край, откуда они с таким воодушевлением выбрались несколько часов назад. Степан Зверев вздохнул и тоже включился в разговор: — 226 —
|