|
— Товарищ Зверев! — окликнул Егор старшего. — Что это вы? Ведь уже все нормально; глядите, мы все на той стороне! И без всяких приключений и повреждений! В голосе студента слышались радость, удовлетворение от успешно выполненной задачи, молодой задор смелого физкультурника, взявшего препятствие штурмом. Но Степан тихонько покачал головой и только негромко ответил: — Молодцы, ребята! Только вот — ветер… — Подумаешь, ветер! — вступил в разговор Руслан Семихатко. — Мы еще не при таком ветре ходили в походы; вот, помню, в позапрошлом году такой ветер начался, что даже и не ветер, а настоящий ураган! А мы идем себе через непроходимую тайгу, плюем на погодные условия. Мы же все разрядники, так что никакая буря нам не помеха! Бахвальство Руслана было таким детским, что Степан невольно улыбнулся, но в этой улыбке оставались печаль и мрачность. Подошедший Юра Славек внимательно посмотрел вокруг: бескрайняя снежная равнина расстилалась перед туристами. Теперь, стоя у подножия горы, нельзя было увидеть панораму, далекий лес, спасительный и недостижимый. Только белые снега покрывали пространство, слепя глаза отраженным солнечным светом. И, хотя ничто не внушало страха, Юра тоже почувствовал безотчетную тревогу и вопросительно взглянул на Зверева. — Боюсь, ветер усиливается, — хрипло произнес Степан, обращаясь к собравшимся вокруг него ребятам. — Если он станет еще на один балл сильнее, мы не сможем двигаться вперед, к лесу. Более того, мы не сможем даже разбить лагерь, потому что немедленно сорвет нашу палатку и задует костер. Интонации Зверева напугали туристов. Все стояли молча, не глядя друг на друга. Чувство триумфа, связанное с победой над трудным перевалом, бесследно испарилось, сменившись тревожным ожиданием. — Что же делать? — тихонько спросила Рая Егора, доверчиво глядя на него. — Куда мы сейчас пойдем? Егор, сделай что-нибудь, ты же командир… Егор и рад был бы “сделать что-нибудь”, но он прекрасно понимал свою зависимость от природных условий, которые с каждой минутой становились все более неприятными. Пронзительный ветер бился и вился, словно невидимый аркан, стараясь схватить туристов и швырнуть их, куда пожелает, вот хоть разбить хрупкие человеческие тела об эти острые скалы. Женя Меерзон с трудом удерживался на ногах под мощными порывами злого бурана. При этом продолжало светить солнце, а небо оставалось безоблачным. Все так же искрился и ослепительно сверкал снег, над его ровной поверхностью тут и там поднимались миллионы блистающих искр — взметенные порывами ветра снежинки. Ударяясь о черные скалы, ураган выл и стонал диким устрашающим воем, заползая в самые укромные расщелины, самые глубокие трещины в поверхности горы. Ветер буквально выдавливал туристов обратно на перевал, противостоять его натиску было почти невозможно. Но Егор принял решение: — 223 —
|