Храм

Н возвратился в придел и осмотрелся в нем. Стена; пол; свод. Свод отпадал сразу: тайник должен быть под рукой. Стена тоже не вдохновила Н, хотя на крайний случай и ее следовало иметь в виду. Оставался пол. Он был сложен из разноразмерных плит. Но плиты не складывались в рисунок, в их разноразмерности не угадывалось специального замысла. Просто это был камень, добытый и разрезанный дедовским способом, не полированный, уложенный в пол, как легло. Возможно, придется обследовать каждый камень. Не беда: Н уже давно никуда не спешил, сейчас осознал это и подумал: до чего же хорошо...

Н подошел к войлоку, лежавшему перед иконой, и оттащил его в сторону. Во-первых, кристалл указывал именно на это место, а во-вторых, как гласит старая мудрость — искать следует там, где светло.

Открывшиеся плиты ничем не отличались от остальных. Н обстучал их черенком ножа — глухо. Осмотрел зазоры. Плиты были подогнаны столь плотно, что даже лезвие не входило. Зато Н обратил внимание на угол одной из них: он был измазан полустершейся шпатлевкой. Н поскреб ее ножом — обнаружилась едва заметная трещина. Ткнул в нее лезвием — вошло! Но поддеть угол не получалось. Н действовал деликатно; он никогда не рассчитывал на силу, в особенности, если работал инструментом; единственный инструмент, который готов принять бесконтрольное силовое воздействие — это кувалда, говаривал ему отец, все остальные инструменты рассчитаны на сноровку; вот и теперь, действуя ножом, как рычагом, Н был расслаблен всем телом, потому что сейчас именно оно слушало нож, оценивая растущее в нем напряжение: можно еще нажать, еще чуть-чуть... И угол сдвинулся! Неуловимо для глаза — но Н ощутил это! Значит, снизу камень ничто не держит, он не приклеен связующим раствором, он просто лежит... Что это означает — было ясно, уж куда яснее, но Н гнал от себя эти мысли. Он вдруг засуетился, из-за этого потерял точность и несколько минут возился, пока не выцарапал кусок плиты из пола. Плита лежала на песчаной подушке. Н выгреб немного песка, чтобы можно было просунуть пальцы под плиту, зацепил ее обеими руками... она поднялась удивительно легко. Н положил ее на соседнюю плиту, отошел к войлоку и опустился на него. Вот и все. Вот и все... Других слов у него не осталось. Да и нужны ли тут какие-то слова? И так все ясно. Вот и все... Он сидел расслабленный, бездумный, смотрел на огонь свечи, на песок, под которым долгие, долгие годы его ждали знаки его судьбы; даже на черного ангела взглянул, но без торжества и тем более без превосходства — только этого недоставало. Нет, он взглянул на ангела дружески, как бы говоря: ты на меня рассчитывал, и я тебя не подвел. Вот и все...