мой Парменида», является философским, а не физическим, так
как охватывает не только физические, но и все остальные явления
и к тому же непосредственно не вытекает из наблюдений и экспе-
риментов. Тем не менее стремление к единству понимания физи-
ческого мира и к созданию единой теории разделяется почти все-
ми современными физиками. Из этого следует, что структура
физической теории и способы ее построения диктуются не столь-
ко и не только фактами, отражающими объективный мир, но и
установками человека, его представлениями о том, каким должно
быть его знание о мире, какой должна быть «хорошая» физичес-
кая теория. Критерий такой теории также зависит от общих куль-
турных, философских и методологических установок и ценностей.
Таким образом, и здесь за авансценой физических понятий, суж-
дений и теорий вырисовывается вопрос об отношении человека к
миру, о влиянии человеческих ценностей и установок на развитие
научного знания.
Факты, изложенные в третьем примере, дают повод задумать-
ся над тем, не является ли прекращение династий знаменитых
полководцев и государей возмездием за причиненные ими стра-
дания, разрушения, гибель государств, городов и людей. Не про-
является ли в этом мировая историческая справедливость, урав-
новешивающая славу государственного деятеля с бесславным
концом династии? Случайна или закономерна подобная связь со-
бытий? Можно найти немало рассуждений на эту тему з трудах
историков, но это, собственно, не исторические знания или аргу-
менты, а философские проблемы истории, ибо понятия «случай-
ность», «закономерность», «возмездие», «справедливость» связа-
ны не только с историей, но и с представлениями человека о
строении мира и человеческого общества, о своей собственной
исторической судьбе и предназначении, а следовательно, и своем
месте в мире. А этими «гамлетовскими» проблемами издревле
занималась философия.
Тесно связаны между собой также примеры 4—7. Вопрос о
месте Земли во Вселенной имеет гигантское мировоззренческое
значение. Если Земля не является центром Солнечной системы
и Вселенной, если она — лишь один из многочисленных островов
жизни, а человек не уникален, то мера ответственности за челове-
ческое бытие, за судьбу культуры и цивилизации относительно
невелика. Если же Земля действительно «особое», «выделенное»
космическое образование и жизнь человека уникальна, а смена
астрономических концепций фиксирует не только положение
нашей планеты з ряду других, но и определенные мировоззрен-
ческие притязания, то вопрос, быть или не быть человечеству, и
ответственность за сохранение жизни на Земле в условиях эколо-
гического кризиса, демографического взрыва и возможной тер-
моядерной катастрофы приобретают поистине космологическое,
универсально-философское значение. В этих условиях и пробле-
ма искусственного интеллекта утрачивает чисто технический, ма-
тематический или психологический характер. Она перестает быть
— 12 —