Как можно быть язычником

Таким образом, вселенная в Библии воспринимается как мир без пространственных границ, но ограниченный во времени, в то время как в язычестве она воспринимается как мир, который безграничен во времени, но в котором человеком проводятся пространственные границы. Границы в пространстве делают человека господином места, которое он занимает. Границы в пространстве, абсолютные цезуры, указывают только лишь на то, что отличает человека от Бога. В одном случае человек обладает укоренением и особенностью, в другом — призванием к всеобщности и детерриториализации. «Оседание где-либо, привязанность к месту, без которого мир стал бы бессмысленным и вряд ли вообще существовал бы, — пишет также Левинас, — это и есть разделение человечества на автохтонов и чужаков» (Difficile libert, op. cit., p. 301). Тем не менее, это «разделение» не предполагает в принципе отказа или пренебрежения. Оно скорее представляет собой первое условие сохранения и уважения коллективных различий. Отнюдь не очевидно, что то же самое можно сказать об идеале упразднения границ, в котором Торлейф Борман (Dg hebraeische Denken im Vergleich mit dem Griechischen, Vandenhoek u. Ruprecht, Goettingen, 1954) видит, согласно Библии, нормальное состояние, если не конечное назначен» мира. Идеале, который, во всяком случае, столь близок современной апологии «человека-перекатиполе», «ризомы» Делеза, и Гваттари (в противоположность «корню») и всеобщего кс чевничества, в мире, в котором пустынная неукоренённость заменяется на городскую неукоренённость, в то время как «мировые» города являются уже не местом творения истории, а местом её видимости и её уничтожения.

Андре Шураки говорил о «словесном мире». Главенство времени-вечности сопровождается главенством слова. Действие (человека) производит силу, в то время как слово (Яхве) воздействует на длительность. В Библии слово является решающей реальностью мира переживаемого опыта. В конечном счёте, мир совпадает с глаголом, которым он был сотворен: еврейском языке одно и то же слово, davar, обозначает как предмет, так и слово. В язычестве решающая реальность мира переживаемого опыта является следствием действия. Фраза Гёте «В начале было действие» откликается на фразу из Писания «В начале было Слово». В противоположность мировому созвучию, которое господствует в языческих религиях, Библия представляет метафизическим образом космоса молчание (Андре Неер), молчание, в котором раздаётся один только логос, слово Яхве, хотя, в конечном счёте, существо и этого существа может отождествляться только с молчанием.