|
С другой стороны, не может быть и «пространственного» или «географического» возвращения. Эммануэль Левинас вполне справедливо указывает: «Мифу об Одиссее, возвращающемся на Итаку, мы хотим противопоставить историю Авраама, навсегда покидающего свою родину и отправляющегося в неизвестную землю, запрещая даже своему слуге ее возвращать своего сына в эту точку отправления». В Библии нельзя вернуться, нужно уйти. Покинуть город — Ур, Пифом, Вавилон, — который является делом рук человеческих и местом погибели (но также, соответственно, и местом искупления: именно в городах зарождающееся христианство дела наиболее впечатляющие успехи), чтобы отправиться в Землю обетованную. «Еврейская судьба, — подтверждает Шмуэль Тригано, — заключается в том, чтобы всегда покидать Ур Халдейский и отправляться в Эрец Исроэлъ» (интервью «Sillages», Иерусалим, октябрь 1980 г.). В конечном счёте, значение имеет только место назначения, определённое (как место назначения истории) «обещанием» Завета, а не место происхождения. Эрец Исроэль — это не место происхождения: люди Библии родились не в нём. Ещё не будучи завоеванной, Эрец Исроэль является землёй данной, выделенной, обетованной Яхве. Человек язычества ощущает место, в котором родился, через отношение сыновства. У него есть «родина-мать». В библейском единобожии, напротив, не существует родной земли, а есть только конечная земля, назначенная земля, связанная не с каким-либо основополагающим мифом, а с конечностью и, в особенности, конечностью скорее временной, чем пространственной, потому что её приобретение является необходимым условием прихода мессианских времён. Земля Израиля обещана два раза: сначала Яхве Моисею (Исх. 6, 8; 23, 20–33), когда она ещё принадлежит хеттеям, аморреям и хананеям, а потом в эпоху пророков («Я возьму сынов Израилевых из среды народов, между которыми они находятся, и соберу их отовсюду, и приведу их в землю их. На этой земле, на горах Израиля Я сделаю их одним народом», Иез. 37, 21–22). Она обещана в том смысле, в каком некогда называли «обещанной» невесту. Эрец Исроэль — это невеста, будущая супруга евреев. Библия неоднократно использует эту свадебную символику. День Синайского откровения описывается как день брака с Яхве; закон, данный на Синае, является кетубой, брачным договором.[42] Народ Израиля не является сыном земли: он является сыном только лишь Яхве посредством отношений сыновства, всю двусмысленность которых мы постарались показать выше. Он возникает не на земле Израиля вследствие рождения и наследования, а в Египте и пустыне, вследствие морального и религиозного действия. Эрец Исроэль — это невеста, супруга, которая не может стать матерью — матерью-землёй наподобие тех, которые почитают «язычники». Это земля, которая становится родной только по доверенности, вследствие договоренности; это «родная земля, которая не имеет никакого отношения к рождению» (Emmanuel Lvinas, Noms propres, Fata Morgana, 1976, p. 64). Вот откуда богословие изгнания и «возвращения» (в указанном нами смысле), связанное с богословием молчания и слова. Отсюда же, возможно, и, в несколько иной области, уже обсуждаете фрейдовская теория Эдипа, которая делает из подавления разрешившейся» привязанности к матери источник невроз как пророки делают из стойкой привязанности к матери-земле источник «идолопоклонства». — 62 —
|