Сочинения в четырех томах. Том 3. Часть 2

Когда говоришь о Константине, то неизменно всплывает в сознании образ: семя экзотического растения, принадлежащего

1

благородному семейству, но выросшее в чахлой или скорее на очень неглубокой земле; этот росток имеет явные признаки своего благородства, но столь же явно наличная его жизненная сила не соответствует тем большим требованиям, которые предъявляются ему его видом. И растение это—то выше, то ниже обычных трав, в нем чувствуется неправильность его роста. Так и Константин—характерное имя декаданса,—и заве­ршенных циклов истории, и падающих культур, и кончающихся направлений мысли, и отдельных родов. Тут, в среде упадочной, он находит себе наиболее выгодные условия, и не без причин именно с Константином связала себя угасающая Римская Им­перия.

X· ЕЛЕНА

Одна из этимологии имени Елена приводит его к исходному слову селена, т. е. луна. Сейчас не важно углубляться в линг­вистическую проверку этого объяснения, впрочем наиболее ве­роятного. Каков бы ни был корень имени Елена, несомненно участие, первичное или вторичное, в этом имени слова селена, как несомненен и лунный характер родоначальницы всех Елен—дочери Леды. Историческое ли лицо, или мифический образ, но Елена Троянская представляется «повитой ладаном лунным»: она—аспект луны, но не темной ее стороны, обитали­ща Манов и владычествуемой Іекатой, а светлого полушария. Оно тоже наводит чары, но более вкрадчивые и не направлен­ные непосредственно ко злу. Такова та Елена, Луна в наиболь­шей пышности своего магического света, подчиняющая себе всю природу и растворяющая своим фосфоресцирующим тума­ном все очертания и все формы. Это недоброе обаяние, завлека­ющее не зная отпора себе и размывающее внутреннюю чет­кость, после того как очарованные утратили волю и самооп­ределение. Елены идут по пути той, первообразной, но конечно с соответственным понижением и плана и силы.

Имя Елена знаменует женскую природу, но не в телесном моменте брака и рождения, как и не в духовном моменте вечной женственности: Елена—вечная женскость. Ее наиболее опреде­ляет душевный момент женской организации, душевные свойст­ва женщины, те самые, что в обычном понимании составляют суть женского характера. Отсутствие в поведении и мыслях твердого начала норм, преобладание эмоций, не протекающих в строго определенном русле, разрозненность и прихотливость душевной жизни—вот эти черты. Это не значит, что Елена не обладает умом, как нельзя того же сказать и вообще о душе­вном складе типической женщины. Но ум несет тут явно подчи­