|
Монахи совершают такое стодневное паломничество каждую зиму на протяжении двенадцати лет их затвора. Вдобавок, дважды за этот двенадцатилетний период они выполняют девятидневную медитацию. Это значит, что на протяжении девяти дней они непрерывно сидят в медитации без движения, сна, еды и питья. Когда я жил в Японии, мне посчастливилось встретиться с одним таким монахом-марафонцем, пожить в его монастыре, пообщаться с ним, увидеть то, как он проводит свои дни. Он рассказал мне, что прежде чем он смог превзойти боль, его ноги иногда болели так, что он мечтал отсечь их мечом. Когда я впервые встретился с ним, я недоумевал, как кто-то может сознательно подвергнуть себя подобному тяжёлому испытанию. Но когда я начал жить в его монастыре и наблюдать за его ежедневными делами, ответ стал очевиден. Что человек делает со своим временем после двенадцати лет экстремальной аскетической практики? Ответ прост: познав на своём опыте то, что находится за пределами физической и эмоциональной боли, он проводил дни, помогая другим добиться того же. Люди поднимались в монастырь из Киото с различными жизненными проблемами – разбитые отношения, убежавший ребёнок, алкоголизм, депрессия, физическая немощь и так далее – и он просто был там для них. Они беседовали с ним, и от того, что и как он говорил, они получали утешение, поддержку и силы жить дальше. Возможно, вам будет интересно узнать, через какие состояния проходит человек, который сидит в течение девяти дней без еды, питья и движения. Тот монах сказал мне, что действительно сложными были только первые два дня, и по прошествии второго дня оставшиеся дни были уже не так тяжелы, потому что он «нашёл другую сторону». Вы можете посчитать, что экстремальные случаи пляски солнца и монахов-марафонцев имеют мало общего с людьми, живущими в современном мире, но дело в том, что даже со всеми нашими болеутоляющими и прочими лекарственными средствами и медицинскими технологиями каждый из нас вполне может оказаться в ситуации интенсивных и продолжительных переживаний, сравнимых с переживаниями тех шаманов и аскетов. К примеру, когда мой отец умирал от рака лёгких, он постоянно находился в состоянии гипервентиляции, и на протяжении семи дней он ничего не ел и не спал, медленно задыхаясь. Однозначно, это не менее сильные переживания, чем любые сознательные испытания, которым подвергают себя аскеты. Я рассказываю вам всё это затем, чтобы подчеркнуть тот факт, что даже в самых экстремальных случаях интенсивной и продолжительной боли возможно не только превзойти её, но и процветать. — 31 —
|