|
Да, все это так, но только тогда, когда есть вот это — «на самом деле». Когда есть объективная истина, объективный эталон наших суждений. В языке все обстоит несколько иначе. В языке коллективное — и есть действительное, объективное. Каково «правильное» значение слова век? Оно именно такое, как считают носители русского языка,— «столетие». Может ли один носитель языка придать этому слову другое значение, например «сила»? Пожалуйста, но этого 16 человека никто не поймет, и потому он не станет так делать. Хотя именно такое значение имело в далеком прошлом слово век — «сила», «здоровье». Но бесполезно пытаться в одиночку возродить это «правильное» значение: теперь «правильным» стало новое значение, потому что оно коллективно. Вот интересный случай. По-русски запоминать — значит «сохранять в памяти», а по-польски сходно звучащее слово zaporninac означает «забывать». А ведь у русского и польского один язык-предок. Кто же сохранил «правильное» значение — мы или поляки? Такой вопрос лишен смысла. Оба значения правильны, поскольку оба — коллективны в своих языках. Единственный законодатель для языка — коллектив: как он считает, так и правильно. Когда-то в русском языке было слово вель-блюд, а произношение верблюд считалось неправильным, неграмотным, примерно так же, как сейчас произношение «колидор» или «секлетарь». Но с течением времени все большее число русских произносило «неправильно» — верблюд. И как только такое произношение охватило большинство говорящих по-русски, оно стало «правильным». Такие процессы происходят и сейчас, буквально на наших глазах. Еще несколько лет назад единственно правильным считалось произношение комбайнер. Но все шире распространялось произношение комбайнёр, и теперь оно стало допустимым. Какие-либо логические способы доказательств «правильности» в случаях подобного рода бессмысленны. Нелепо настаивать на том, что следует говорить пулять, а не стрелять, поскольку летят пули, а не стрелы. Логически это так, но стрелять — коллективное словоупотребление, а потому и правильное. Конечно, во всех приведенных примерах мы имеем дело со значениями и произношениями, которые четко осознаем, и отклонения от коллективных норм здесь очень заметны. Наше языковое сознание хороший контролер — оно сразу отмечает: «Так говорят, а так не говорят». Когда же речь идет о содержательности звуков, то этот контролер исчезает, поскольку звуковой содержательности мы не осознаем. Мы не знаем, как «правильно» — считать Ш «темным» или «светлым». Поэтому здесь остается единственный критерий — коллективная интуиция, коллективное впечатление носителей языка, которое и выявляется в ходе психологического эксперимента. — 15 —
|