|
— Привет, — сказал Куманин, входя в помещение «историков», — Лавров у себя? Никитин сидел за столом и дремал, положив перед собой какое-то старое дело, на обложке которого теснились большие буквы: НКВД СССР. — Нет его, — зевнул Никитин, — писателей где-то инструктирует. Остальные по архивам разбежались кто куда. — А зачем тебе Лавров? — спросил Куманина Никитин. — Выпить можно и со мной, если хочешь. — Тебе бы все пить, — в тон ему ответил Куманин, — а работать кто будет? — Работаем, как каторжники, — Никитин захлопнул папку. — Приказано к 91-му году, то бишь к пятидесятилетию вероломного нападения на нас фашистов, подобрать справки на наших людей для посмертного присвоения им звания Героя, тех, что раскрыли план Гитлера и предупредили наше командование. Таких мы уже накопали человек пятьдесят. Круглосуточно в картотеке копаемся. У меня уже от пыли аллергия. Говорят, что до войны архивным работникам выдавали по 100 грамм в день для профилактики. — По девять граммов им выдавали, — прервал его Куманин, — это я слышал. А насчет профилактики, так с моей точки зрения, эта — самая лучшая. После девяти граммов голова уже никогда болеть не будет. — Юмор у тебя какой-то черный, — насупился Никитин. — У тебя дело какое к нам или просто пришел поболтать? — Никитин, — попросил Куманин, — будь другом, найди мне в вашей картотеке одного человека довоенного. — Давай заявку, как положено, — ответил экс-разведчик, — с подписью начальника отдела, Лавров приказал. Он потом заявки эти начальнику Управления показывает, когда тот нас дармоедами обзывает. — Что я буду на одного человека заявку писать? — заканючил Куманин, зная, что Никитин очень любит подобный тон обращения. — Будь человеком, дело-то минутное. — Минутное! — проворчал Никитин. — Знаешь, за день сколько таких, как ты, бегает? Присесть не успеешь. А хоть бы кто когда спасибо сказал. Как твоего фамилия? — Лисицын, — доложил Куманин, — Лисицын А. Е. Был старшим опером в 20-е — 30-е годы. — Лисицын? — повторил «историк». — Лисицын, говоришь? Сейчас посмотрим. С тебя бутылка. — Какие разговоры! — поспешил заверить Куманин. Никитин подошел к створкам огромного стенного шкафа, закрытым на висячий замок, раздвинул их, как жалюзи, из-за которых показалось такое количество каталожных ящиков, которым могла позавидовать какая-нибудь солидная ведомственная библиотека. — 52 —
|