|
— Успокойтесь, товарищи, — миролюбиво предложил Куманин. — Анатолий Абрамович меня, наверное, не совсем правильно понял. Меня интересует не столько факт смерти этой старушки, сколько ее личность. Как ее фамилия и прочее. У нас, знаете ли, в розыске много людей, в том числе считающихся пропавшими без вести. — Понятно, — сказал Анатолий Абрамович и спросил у Татьяны Николаевны. — Как фамилия больной? — Не помню, — пожала плечами заведующая, — я и не знала ее фамилию. Историю болезни заполняла сестра, а свидетельство о смерти, наверное, Богомолов. — Принесите историю болезни, — приказал Анатолий Абрамович, — и вызовите ко мне Богомолова. — Я ее давно сдала в архив, — все еще раздраженно ответила Татьяна Николаевна. — Возможно, ее уже актировали. — Что значит актировали?! — взорвался Анатолий Абрамович. — Пять лет положено хранить историю болезни при летальном исходе. Пять лет, а еще и года не прошло… Это уже вопрос не ко мне, — откровенно зло выпалила Татьяна Николаевна. — Извините, товарищи, но меня ждут больные. — И женщина сделала попытку выйти из кабинета. — Простите, — вмешался Куманин, — но вам придется задержаться. Отыщите историю болезни и принесите ее сюда. Возможно, у меня возникнут к вам вопросы. И еще раз прошу успокоиться. Никто против вас лично ничего не имеет. Несмотря на это, Татьяна Николаевна, полыхая от возмущения, удалилась, весьма солидно хлопнув за собой дверью кабинета главврача. Извинившись перед Куманиным, выскочил куда-то и сам Анатолий Абрамович. Первой вернулась Татьяна Николаевна, неся найденную в архиве историю болезни. Она молча положила ее на стол перед Куманиным. Сергей взял историю болезни и почувствовал, как кровь ударила ему в голову, а в ногах появилась противная слабость. В графе «Ф.И.О. больной» стояла запись, сделанная, как обычно, быстрым и трудночитаемым медицинским почерком: «Романова Т. Н., 1897 года». Далее было записано: «Доставлена в бессознательном состоянии 28 июля 1988 года „скорой помощью“. Диагноз: инфаркт миокарда». Куманин взял себя в руки. — На основании чего заполнялись установочные данные на эту больную, — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Не знаю, — ответила заведующая кардиологией. — Полагаю, со слов больной. — Значит, она приходила в сознание? — попытался уточнить Куманин. — Товарищ, — ответила Татьяна Николаевна, — у меня двести больных на отделении, у меня нет ни времени, ни возможностей запоминать подобные вещи. К тому же, это случилось год назад. Запись мог сделать лечащий врач или медсестра. Но и та, и другая уже уволились. — 208 —
|