|
Его конторка невдалеке от конторки мастера цеха, такая же крохотная, но может быть чуточку кокетливая. Это штаб по соблюдению правил психогигиены, управлению информационным режимом, контролю за характерами, разбором конфликтов, в том числе семейных неурядиц. Мы проходим мимо электролитных ванн, по краям которых бесстрашно ступают женщины в халатах. На стене плакат: "Почему бы тебе не говорить людям учтивые и приятные слова столь же легко и естественно, как ты бы спрашивал их, который час?" Потом сидим на заседании профкома по распределению жилой площади. Когда выступили все, спросили мнение Олега Александровича. Во дворе нас обгоняет поезд с медными слитками, и девушка-автокарщица приветливо машет рукой. Мы снова в цехе, теперь уже горячем. Снопы искр, и кажется, что вся одежда вот-вот покроется мелкими дырочками. На стене надпись: "Люди мелкие начинают торопиться, когда дело, за которое они взялись, им не по плечу". Потом мы попадаем в царство пыли и грохота. Вагоны длинного состава дожидаются своей очереди. Сцепщик отделяет вагон, и через минуту он опрокидывается в станке, глыбы руды сыплются в жерло дробилки. Невольно представляешь себя там, внизу. После этого в цехе пульпы кажется особенно тихо. Лопасти медленно мешают тонкую рудную кашу. И, глядя на причудливые узоры, мы ведем неторопливый разговор. - Вы нашли свое призвание? - Не очень. Моя мечта работать в школе или в вузе, но там власть традиционной педагогики и старое трудно пробить. Я часто представляю, как занимаюсь подгонкой стандартных программ к жизненным условиям района, возрасту и развитию учащихся. Вожусь с теми, кто плохо учится или слишком легко усваивает материал и поэтому склонен лениться, или просто не может усидеть на одном месте. Ведь для них у педагога вечно не хватает времени. Как здесь важно треугольник "родители - ученик - учителя" превратить в тетраэдр. Поощрять и развивать детскую инициативу, приучать к конкретному труду, приучать считать деньги. Чтобы дети не понимали буквально: все для них. Чтобы родители не путались между сюсюканьем и выбором морально обоснованных мер воздействия и не обвиняли бы детей в тунеядстве. Мы вышли из цеха пульпы, прочитав в коридоре: "Никогда никого не бери за пуговицу или за руку, для того чтобы тебя выслушали, ибо если человек не склонен тебя слушать, лучше не придерживать его, а вместо этого придержать свой язык". Я засмеялся, а Олег Александрович, приоткрыв дверь туалета, показал мне другую надпись: "Со сплетнями дело обстоит так же, как с воровством: укрывателя краденого считают таким же негодяем, как и вора". — 68 —
|