|
Вместе с теориями Дарвина и Берга есть такая, которая называется теорией взаимопомощи. Общепризнанным представителем и выразителем ее является П. Кропоткин. Как вы убедились, ей иммунологическое знание обеспечивает немалую поддержку. П.А. Кропоткин писал в работе «Современная наука и анархия»: «…Только в 1879 году в речи русского зоолога Кесслера мы находим ясное понимание существующих в природе отношений между борьбой за существование и взаимной помощью. « Для прогрессивного развития вида, - сказал он, приводя несколько примеров, - закон взаимной помощи имеет гораздо большее значение, чем закон взаимной борьбы»… Мне легко было доказать и развить в 1890 году в моей книге «Взаимная помощь» идею Кесслера и распространить ее на человека, опираясь на точные наблюдения природы и на последние исследования по истории человеческих учреждений. Взаимная помощь действительно есть не только самое могучее орудие для каждого животного вида в его борьбе за существование против враждебных сил природы и других враждующих видов, но она есть также главное орудие прогрессивного развития. Даже самым слабым животным оно дает долголетие (и, следовательно, накопление опыта), обеспечивает и потомство и умственное развитие. В результате те животные виды, которые больше практикуют взаимопомощь. Не только выживают лучше других, но и занимают первое место каждый во главе своего класса (насекомые, птицы, млекопитающие), благодаря превосходству своего физического строения и умственного развития». В этой же работе Кропоткин подвергает критике чрезмерное преувеличение со стороны Г. Спенсера роли борьбы за существование в ходе эволюционного процесса: «Мало того – и эта самая важная ошибка, - Спенсер, подобно Гэксли и многим другим, понял идею «борьбы за существование» совершенно неправильным образом. Он представлял ее себе не только как борьбу между различными видами животных (волки поедают зайцев, многие птицы питаются насекомыми и так далее), но и как ожесточенную борьбу за средства существования и место на земле внутри каждого вида, между особями одного и того же вида. Между тем подобная борьба не существует, конечно, в тех размерах, в каких воображали ее себе Спенсер и другие дарвинисты. Насколько сам Дарвин виноват в таком неправильном понимании борьбы за существование, мы не будем разбирать здесь. Но достоверно, что, когда двенадцать лет спустя после появления «Происхождения видов» Дарвин напечатал «Происхождение человека», он понимал уже борьбу за существование в гораздо более широком и метаморфическом смысле, чем как отчаянную борьбу внутри каждого вида. Так, в своем втором сочинении он написал, что «те животные виды, в которых наиболее развиты чувства взаимной симпатии и общественности, имеют более шансов сохранить свое существование и оставить после себя многочисленное потомство». И он развивал даже ту идею, что социальный инстинкт у каждого особи более силен и более постоянен и активен, чем инстинкт самосохранения. А это уже совсем не то, что говорят нам некоторые «дарвинисты». — 68 —
|