Когнитивная наука. Основы психологии познания. В 2-х томах. Том I

Считается, что к середине 19-го века в результате прогресса физико-химических наук натурфилософия потерпела полное фиаско. Фактичес­кая ситуация была более сложной. Примером сочетания научной и на­турфилософской стратегий исследований стало создание Д.И. Менде­леевым в 1869 году Периодической системы элементов (понимание при­чин периодичности химических свойств пришло значительно позже — в середине следующего, 20-го века). До сих пор остался актуальным по­ставленный Шеллингом вопрос о том, является ли при всех условиях безусловно целесообразной методология аналитического редукциониз­ма, то есть стратегия расщепления изучаемого феномена на все более дробные составляющие. Один из последних натурфилософов (и один из первых Нобелевских лауреатов), дрезденский химик В. Освальд выдви­нул аргумент, повторявшийся многими психологами, от отвергавших ана­литический подход гештальтистов до U.C. Выготского и его последовате­лей. Согласно этому аргументу, для объяснения свойств воды (скажем, того, что она позволяет тушить огонь) важно вовремя остановить процесс анализа на уровне молекулы воды, так как дальнейший анализ, то есть выделение кислорода и водорода, приводит к выявлению веществ, обла­дающих совершенно другими свойствами (поддерживают горение). Са­мой последней по времени попыткой возрождения идеи синтеза частных научных дисциплин можно считать когнитивную науку (см. 9.4.1).

Редукционизму как одному из приемов объяснения противостоит стратегия наблюдения, особенно полезная на ранних этапах развития любой эмпирической науки. Никто иной, как Аристотель дал пример описания и классификации явлений, направленных на указание их си­стемных качеств и чуждых стремлению к поспешной редукции. Мате­риалистическая трактовка качеств объектов, включая те, которые через две тысячи лет получили название «вторичных»; первое упоминание перцептивной организации и уровневой организации психики в целом; наконец, критика утверждения, что душа представляет собой «самодви­жущееся число», — все это заставляет разделить вывод: «Психология Аристотеля — великая страница в развитии науки о человеческой душе. Ее проблемы, недостатки, заблуждения исторически объяснимы, ее до­стоинства удивительны, беспримерны» (Асмус, 1975). Примерно в те же годы, когда Курт Левин призывал преодолеть пережитки аристотелевс­кого мышления в психологии, Бюлер в книге «Кризис психологии» именно в возвращении к Аристотелю видел шанс для выхода из кризи­са. При этом его вдохновляли не столько описательные установки Ари­стотеля, сколько телеологический, или телеономный29, характер объяс­нений. Такие объяснения необходимы при анализе процессов управления,