Когнитивная наука. Основы психологии познания. В 2-х томах. Том I

68

Итак, в 1950-е годы произошла общая дискредитация бихевио­ристской программы исследований и психология вторично за свою ко­роткую историю оказалась в состоянии методологического кризиса (см. 9.1.1). В эти годы в американской социальной психологии и психоло­гии личности появляются первые когнитивные теории, развиваемые учениками эмигрировавших в США гештальтпсихологов. Например; ученик Вертхаймера и Кёлера Фриц Хайд ер (Heider, 1958) предположил в теории когнитивного баланса, что действие побуждается неуравнове­шенностью отношений между компонентами — знаниями, людьми, группами, вещами — актуальной психологической ситуации. Важную роль в мотивации поведения играют, по Хайдеру, процессы каузальной атрибуции — различные субъективные стратегии объяснения причин ус­пешных и неуспешных действий. Так, успехи близких нам людей мы скорее склонны объяснять устойчивыми личностными характеристика­ми («способностями»), тогда как неудачи списываем на случайное сте­чение обстоятельств (см. 6.4.3 и 8.4.1). Аналогично, ученик Левина Леон Фестингер (Fes?nger, 1957) подчеркнул, в своей теории когнитив­ного диссонанса, мотивирующую роль несоответствия ситуации имею­щимся у человека знаниям.

В этот же период в общей психологии проблемами познания про­должали заниматься с функционалистских позиций Вудвортс и ученик Бюлера, представитель «вероятностного функционализма» Эгон Брунс-вик (1903—1955), который отметил, что в силу сложности среды наши познавательные процессы — от восприятия до мышления — могут быть лишь вероятностной «игрой в угадывание», чреватой возникновением иллюзий, как только условия отклоняются от типичных. Он же первым поставил вопрос об экологической валидности, соответствии условий ис­следования типичным условиям жизни. Надо сказать также, что сотруд­ники европейских исследовательских центров, работавшие в области психологии, вообще не испытали чрезмерного влияния бихевиоризма. Их исследовательские задачи остались связанными скорее с анализом роли ментальных репрезентаций в поведении. Все это подготовило в се­редине 20-го века почву для быстрого когнитивного переворота в психо­логии. Тот факт, что когнитивный подход оказался вначале ближе к структурализму, был связан с влиянием кибернетики и теории информа­ции. Это влияние выразилось в широком использовании компьютерной метафоры — сравнении человеческого познания с процессами перера­ботки и хранения информации в электронно-вычислительной машине (см. 2.1.1 и 2.2.3).