|
Мироныча очистит воеводу? Ему он друг; его ж на воеводство Он посадил. Кривцевич Так как же правду мы Через него узнаем? Он не может Допрашивать – он будет выручать! Крики Нельзя ему! Нельзя! Фома пусть будет Допрашивать! Фома Увольте, государи! Когда посадник Чермному есть друг – Я не таюсь: ему я другом не был; Я говорил, что молод слишком он И доверять нельзя ему сиденье. Коль он себя, не дай бог, не очистит, Подумают, пожалуй, на меня: Нарочно-де я недруга запутал. Кривцевичу вы лучше прикажите – Он сторона! Посадник Придумал бы хитрее! С Кривцевичем вы словно два перста. Он или ты – едино! Государь Великий Новгород! Коли не мне – Вышате прикажите – этот чист! Общий крик Вышате! Да! Вышате весть допрос! Сойди долой, а Чермный стань к ответу! Посадник сходит со ступеней. Чермный всходит. Вышата Боярин Чермный! Новгород знать хочет: Как суздальцы сей ночию вошли Чрез тайный ход, от коего был ключ В твоих руках? Чермный Как свят господь, не знаю! Вышата Кого-нибудь подозреваешь ты? Чермный Нет – никого! Вышата Чрез этот самый ход Вчера идти хотел ты на разведку – Ходил ли ты? Чермный Нет. Вышата Отчего? Чермный Судите, Как знаете, меня! Не помню сам, Что сделалось со мной, когда ушли вы; Стыд вечный мне! Один на лавке сидя, Забылся я – забылся и заснул, Очнулся лишь, когда набат услышал! Сильный ропот. Вышата И не нашел на поясе ключа?.. Чермный Я, не глядя, бежать сюда пустился – Лишь здесь увидел, что с меня он снят. Вышата С кем виделся по нашем ты уходе? Чермный Ни с кем. Вышата Кто был из челяди в дому? Чермный Никто. При вас я отослал прислужниц, А прочие с утра ушли на вал. Вышата Боярин Чермный, дома ли Наталья Твоя была, когда ты нам тот ключ Показывал? Чермный Нет. К тетке ночевать Пред тем ушла. Посадник слышал, как Я сам ее отправил. Посадник Слышал, точно, – Но вправду ли она ушла – бог весть! Никто ее не видел. Голос Видел я! Вышата Кто говорит? Коль послух – выступай! Выходит из толпы мечник. Поведай все, что знаешь о Наталье! Мечник От смены я во Спасский монастырь Вчера пришел ко всенощной. Там, вижу, Стоит она меж нищих, горько плачет И молится. И говорю я ей: «О чем ты, горемычная душа, — 232 —
|