|
Вломились бы! Княжна падает в обморок. Федор (смотрит страшно на Туренина) Князь Шуйский удавился? Иван Петрович? Лжешь! Не удавился – Удавлен он! (Хватает Туренина обеими руками за ворот.) Ты удавил его! Убийца! Зверь! (к Годунову.) Ты ведал это? Годунов Бог Свидетель мне – не ведал. Федор Палачей! Поставить плаху здесь, перед крыльцом! Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго Мирволил вам! Пришла пора мне вспомнить, Чья кровь во мне! Не вдруг отец покойный Стал грозным государем! Чрез окольных Он грозен стал – вы вспомните его! Гонец, весь запыленный, с грамотой в руках, поспешно подходит к Годунову. Гонец Из Углича, боярину Борису Феодорычу Годунову! Федор (вырывая грамоту у гонца) Дай! Когда сам царь стоит перед тобой, Так нету здесь боярина Бориса! (Глядит в грамоту и начинает дрожать.) Аринушка, мое неясно зренье – Не вижу я – мне кажется, я что-то Не так прочел – в глазах моих рябит – Прочти ты лучше! Ирина (взглянув в грамоту) Боже милосердый! Федор Что там, Арина? Что? Ирина Царевич Дмитрий… Федор Упал на нож? И закололся? Так ли? Ирина Так, Федор, так! Федор В падучем он недуге Упал на нож? Да точно ль так, Арина? Ты, может быть, не так прочла – дай лист! (Смотрит в грамоту и роняет ее из рук.) До смерти – да – до смерти закололся! Не верится! Не сон ли это все? Брат Дмитрий мне заместо сына был – У нас с тобой ведь нет детей, Арина! Ирина Всю Русь господь бедою посетил! Федор Его любил, как сына, я – его – Хотел к себе я взять, но там оставил – Там, в Угличе. – Иван Петрович Шуйский Мне говорил не оставлять его! Что скажет он теперь? Ах, да бишь! Он Уж ничего не скажет – он удавлен! Годунов (который между тем поднял и прочел грамоту) Великий царь… Федор Ты, кажется, сказал: Он удавился? Митя ж закололся? Арина, а? Что, если… Годунов Государь, Тебе сейчас отправить в Углич надо Кого-нибудь… Федор Зачем? Я сам отправлюсь! Я сам хочу увидеть Митю! Сам! Я никому не верю! Ратник подходит к Годунову. Ратник По дороге Серпуховской маячные дымы Виднеются! Годунов Великий государь, То хан идет. Чрез несколько часов Его полки Москву обложат. Ехать Не можешь ты теперь. Клешнин Царь-государь, Пошли меня, холопа твоего! Я, батюшка, хоть прост, а что увижу, — 145 —
|