Том 2. Пролог. Мастерица варить кашу

Агнеса Ростиславовна. Надя, ты показала себя неблагодарной. Но я люблю тебя, и награжу. Андрей Дементьич, объясните ей мои мысли.

Городищев. Милая Наденька, ты любишь Платона Алексеича Клементьева, и колебалась итти за него только потому, что не была уверена в согласии Агнесы Ростиславовны и не хотела покинуть ее службу. Можно примирить все интересы. Они уже и примирены великодушием Агнесы Ростиславовны. Она удерживает тебя на приятной и выгодной для тебя должности ее горничной и из любви к тебе принимает в свою службу Платона Алексеича Клементьева, с которым ты сейчас поедешь венчаться. У тебя нет ничего и он беден. Агнеса Ростиславовна обеспечивает судьбу вашу и ваших будущих детей, давая тебе хорошее приданое.

Агнеса Ростиславовна. Пять тысяч (приподымает руку).

Надя (целует руку ее). Как я счастлива, что вы согласны, Агнеса Ростиславовна (плачет).

Агнеса Ростиславовна. Я люблю тебя, моя милая, навсегда буду награждать вас с мужем. (Входит Румянцев.)

Городищев. Ты знаешь, милая Наденька, что перед свадьбою жених и невеста подписывают бумагу, в которой объявляют, что согласны венчаться и тому подобное. Мы через пять минут едем в церковь. Подпиши… (Кладет на стол бумагу. Надя, утерев слезы, подписывает, целует руку Агнесы Ростиславовны, Агнеса Ростиславовна подставляет ей морду.)

Агнеса Ростиславовна. Поцелуй меня, Надя. (Надя целует.)

Городищев. Иди и молись богу, я приду за тобою ехать в церковь. (Надя уходит.)

Явление 32

Агнеса Ростиславовна, Городищев, Румянцев.

Городищев. Где же Клементьев?

Румянцев. Там за речкою, в избе, где живет Сидор Иваныч.

Городищев. Вы сам видели?

Румянцев. Сам-с.

Городищев. Что они делают?

Румянцев. Говорят; должно быть, об учености-с.

Агнеса Ростиславовна. Это далеко, не услышит.

Городищев (подходит к окну). Я буду смотреть. Увижу его, выйду и уведу. (Продолжает стоять лицом к окну.) Я замечал, Румянцев, что Надя очень нравится вам.

Румянцев. Нет-с, Андрей Дементьич.

Городищев. Не может быть!

Румянцев. Ей-богу-с, Андрей Дементьич.

Городищев. Врете.

Румянцев. Разрази меня господь бог на этом самом месте, ежели вру.

Городищев. Да если так, вы чорт знает что, а не мужчина.

Румянцев. Против этого не смею спорить, Андрей Дементьич, но только вот как бог свят, вы напрасно подозреваете меня, лопни мои глаза и утроба.

Городищев. Но как же она может она нравиться вам? У вас есть глаза?