|
Клементьев. Вы, как я вижу, стали немножко славянофилом, Сидор Иваныч. Иннокентиев. Благодаря влиянию Агнесы Ростиславовны, Платон Алексеич. Но если вы, как я предполагаю по вашему замечанию, остались чужды этому стремлению века, объединяющему всех славян в объятиях нашей любви, то можете вместо термина «славянская идея» подставить «наша национальная идея». Все истины – одна и та же единая истина. Славянство – истина и патриотизм – истина. Поэтому быть славянином или патриотом, это одно и то же. Славянские ручьи должны слиться в нашем море, но предсказанию нашего великого поэта. Клементьев. Прекрасно сказано, Сидор Иваныч. Иннокентиев. Вы убеждены, Платон Алексеич? Клементьев. Совершенно. Иннокентиев. Душевно рад, Платон Алексеич, и надеюсь теперь, что если уже суждено вам сделать это безрассудство, жениться на милой Наденьке, то вы будете правильно понимать отношения Наденьки и через Наденьку ваши собственные к Агнесе Ростиславовне. Клементьев. Надеюсь, добрый Сидор Иваныч. Иннокентиев. Но прошу вас, скажите, как вы будете понимать, чтобы я мог быть спокоен в том смысле, что вы не нанесете удара сердцу Агнесы Ростиславовны заблуждением в ваших понятиях. Клементьев. Извольте. Из уважения к вашему искреннему добродушию скажу, какие понятия у меня об этом. Надежда Всеволодовна лишилась матери, когда была еще грудным ребенком… Иннокентиев. Точнее сказать: через пять дней по рождении. Клементьев. Отец Агнесы Ростиславовны не выбросил сироту на улицу, а позволил прислуге воспитывать девочку, – в жизни такого мерзавца это надобно считать подвигом необыкновенной добродетели. Иннокентиев. Платон Алексеич, прошу вас, не забывайте, что он был отец Агнесы Ростиславовны, и что поэтому я благоговею перед его памятью и понимаю его характер как совершенно благородный. Потому, умоляю вас, воздерживайтесь от иронических суждений о нем. Привыкнуть говорить о нем почтительно будет тем полезнее для вас, что малейшая неосторожность ваша в этом предмете оскорбила бы Агнесу Ростиславовну. Сделав это замечание, прошу вас продолжать. Клементьев. Девочка подросла – была красива, ловка, умна. Ее сделали горничною Агнесы Ростиславовны. Барышня, потом барыня, была не зла от природы, горничная служила усердно, – потому не имела особенных неприятностей. Обыкновенно была более или менее сыта, – если и голодала, то изредка, чего же требовать больше? Надобно назвать Агнесу Ростиславовну хорошею госпожою. Пусть моя жена остается благодарна ей, если хочет, – я не имею против этого никаких возражений, и даже сам готов, если моя жена будет требовать того от меня, – готов выражать мою признательность Агнесе Ростиславовне за то, что она была хорошею госпожою для моей жены. — 317 —
|