|
Фомке* жму лапу. Боюсь, как бы он у нас журавлей не заел*. Обнимаю жену мою законную и целую тысячу раз. Твой А. На конверте: Москва. Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Чеховой М. П., 10 декабря 1902*3914. М. П. ЧЕХОВОЙ 10 декабря 1902 г. Ялта. Милая Маша, сегодня, 10 дек<абря>, приходила г-жа Швабе*, принесла матери шляпу. Д-р А<лътшуллер> устроил ее на квартире. В Ялте холодище, ветер. Железная дорога будет очень скоро*, воды пока много, так как водопровод наш работает на одну только Верхнюю Аутку. Привези разных закусок, окорок, колбас, сосисок и всякой всячины. Возьми у Белова хрену в баночках, анчоусов, сельдей. На багаж можешь истратить хоть 10 целковых, за один провоз только. Портер везти в вагоне можно, а если возьмешь билет в спальном вагоне (это недорого, надо только заранее взять на Неглинном), то кондуктор вагонный поставит портер в прохладу. Возьми в спальном вагоне нижнее место – в мой счет, ихние родители за все заплотють*. Привези ниток для завязки, например, посылок – и потолще и потоньше. Сходи в о<бщест>во Wagonlit теперь же, не откладывая. Будь здорова, счастливого пути! Если Ваня* надумает приехать, то хорошо сделает; в его комнате внизу тепло. Сегодня получили посылку с крупой и туфлями, шла она полмесяца. Нового ничего нет. Журавли живут у бабушки*. Тузик окривел, Каштан* растолстел. Всего хорошего. Твой Антон. На обороте: Москва. Марии Павловне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Чехову М. П., 11 декабря 1902*3915. М. П. ЧЕХОВУ 11 декабря 1902 г. Ялта. 11 дек. Милый Мишель, денег теперь нет, по всей вероятности пришлю в январе или феврале, когда будут. «Европейская библиотека»* – название старое, затасканное; ее издавал, между прочим, Н. Л. Пушкарев в Москве, выпускал раз в неделю. Затем, пять рублей – цена необыкновенно высокая, совсем не по карману дьячкам и телеграфистам, на которых ты, как пишешь, главным образом рассчитываешь. Цена твоему журналу самое большее – 3 р., а то и 2 р. Ведь за 5 р. можно издавать иллюстрированный, со всякими премиями, и во всяком случае с оригинальной беллетристикой, а не с переводной, которая ныне, с точки зрения подписчика и порядочного издателя, считается макулатурой. Все, что можно было взять, уже взяли и берут Булгаков и Пантелеев, – один, издавая иллюстрированный журнал с приложением даже «Тысячи одной ночи», а другой – толстые книги с богатой хроникой заграничной. Переводная беллетристика – это пуф! Это наполовину, как сам ты знаешь, ничего не стоящий мусор. Все, что ценно за границей, все, заслуживающее перевода, уже переводится и издается фирмами «Знание» и проч. — 53 —
|