|
Сегодня мне грустно, умер Зола*. Это так неожиданно и как будто некстати. Как писателя я мало любил его, но зато как человека в последние годы, когда шумело дело Дрейфуса*, я оценил его высоко. Итак, скоро увидимся, клопик мой. Я приеду и буду жить до тех пор, пока не прогонишь. Успею надоесть, будь покойна. Скажи Найденову, если речь зайдет насчет его пьесы*, что у него большой талант – что бы там ни было. Я не пишу ему, потому что скоро буду говорить с ним – так скажи. Морозову я писал то же самое*, что написал тебе, т. е. что я выхожу из пайщиков по безденежью, так как не получил долга, который рассчитывал получить. Не хандри, это тебе не к лицу. Будь веселенькой, дусик мой. Целую тебе обе руки, лоб, щеки, плечи, глажу тебя всю, обнимаю и опять целую. Твой А. Где Котик*? Мать кланяется тебе и все жалуется, что ты ей не пишешь. На конверте: Москва. Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Чеховой М. П., 18 сентября 1902*3838. М. П. ЧЕХОВОЙ 18 сентября 1902 г. Ялта. 18 сент. 1902. Милая Маша, ночью шел дождь. Шел недолго, но все же в бак текло, и, вероятно, текла одна грязь. В саду посвежело, хотя и сухо по-прежнему. Сегодня жарко. Я скоро приеду в Москву, вероятно, вскоре после первого октября – смотря по обстоятельствам и по московской погоде. Мать здорова, все благополучно. Нового ничего нет. Целую тебя. Твой Antoine. На обороте: Москва. Марии Павловне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Книппер-Чеховой О. Л., 20 сентября 1902*3839. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 20 сентября 1902 г. Ялта. 20 сент. Оля, мордуся моя милая, здравствуй! В последних письмах своих ты совсем превратилась в меланхолию* и, быть может, совсем уже стала монашкой, а мне так хочется видеть тебя! Я скоро, скоро приеду* и, повторяю, буду жить до тех пор, пока не прогонишь, хоть до января. Мать выезжает из Ялты 3 октября – так, по крайней мере, она говорила вчера. Сначала она проедет в Петербург и потом уж, вернувшись оттуда, будет жить в Москве, у Ивана. Так я ей советую. Что тебя так беспокоит мой пай у Морозова?* Велика важность! Когда приеду в Москву, поговорю с ним, а пока не трогай его, дуся. Итак, я в Москву поеду без плевальницы, а в вагоне это ух как неудобно. Ты не присылай, а то, пожалуй, разминусь с посылкой. В день моего приезда прикажи Маше зажарить телячью котлету, ту самую, которая стоит 30 коп. И пива бы Стрицкого «Экспорт». Кстати сказать, я теперь ем много, но сил и энергии все-таки мало, и опять стал кашлять, опять стал пить эмс. Но настроение ничего себе, не замечаю, как проходит день. Ну, да все это пустяки. — 24 —
|