|
Итак, жду. Если вечера у Вас заняты, то приходите утром в 11 час, предупредив меня накануне. Крепко жму руку. Ваш А. Чехов. 16 дек. 1903. Батюшкову Ф. Д., 21 декабря 1903*4267. Ф. Д. БАТЮШКОВУ 21 декабря 1903 г. Москва. 21 дек. 1903. Дорогой Федор Дмитриевич, сегодня получил я по почте из Ялты телеграмму, которую Вы послали неделю тому назад*. Отвечаю и я Вам по почте. Всю осень, начиная с августа, я был болен; меня изводил кашель и расстройство кишечника, я не работал и пришлось минувшую осень вычеркнуть из книги живота, как ненужное, лишнее время. Теперь я живу в Москве, здоровье мое несравненно лучше, чем было в Ялте, но нужно сказать, почти совсем не работаю, так как приходится часто бывать на репетициях в Художественном театре*. Пьесу обещают поставить не позже 9 января*; стало быть, до 10 января мне придется болтаться без дела, много разговаривать и из-за пустяков много волноваться. Очень бы хотелось пообещать, дать слово, что рассказ будет прислан не позже февраля*, но я уже так часто обманывал Вас, что лучше воздержусь. Не будете ли Вы на праздниках в Москве? Крепко жму руку и желаю всего хорошего, здоровья и веселого настроения. Ваш А. Чехов. На конверте: Петербург. Его высокоблагородию Федору Дмитриевичу Батюшкову. Литейная 15. Харкеевич В. К., 24 декабря 1903*4268. В. К. ХАРКЕЕВИЧ 24 декабря 1903 г. Москва. 24 дек. 1903. Многоуважаемая Варвара Константиновна, прежде всего шлю Вам поздравление с Рождеством и с наступающим новым годом, желаю Вам здоровья и счастья. Вчера пришла Ваша телеграмма, я послал ее в Петербург*, где в настоящее время находится именинница*. Мать очень любит письма и телеграммы, любит Вас, и, мне кажется, она будет очень довольна, когда получит Вашу телеграмму. С Вашими часами я отправился к самому лучшему часовщику, самому добросовестному – к Буре. Оглядев часы со всех сторон, Буре иронически улыбнулся и сказал, чтобы я оставил их у него. Недели две спустя я опять поехал к нему, испытывая беспокойство, и – увы! Предчувствие не обмануло меня. Буре объявил, что часы сильно испорчены мастерами-евреями, что нужно переменить все внутренности и что вообще починять эти часы не стоит. «Если хотите, сказал он, то отдайте эти часы в починку тем же евреям». Итак, поручение Ваше я исполнил, часы остались непочиненными*. Напишите, что мне предпринять теперь, послать ли их Вам по почте, или, быть может, продать и купить Вам новые часы, великолепные? Будьте здоровы и веселы, да пошлет Вам господь хорошую погоду. Здесь в Москве снежок, тихо, ласково. Я здоров совершенно, так здоров, что даже докторам становится совестно. Оказывается, вопреки докторам, холод не имеет никакого влияния на мое здравие. — 206 —
|