|
В Воскресенске видел я Э. И. Тышко*. Постарел, похудел, на костылях. Мне он очень обрадовался. Отец Сергий Холмогоров тоже, говорят, болен. А в Ялте идут дожди? Молодцы. Мамаше шлю привет. Бабушке, Поле и Арсению по поклону. Будь здорова и благополучна. Если Варвара Константиновна* в Ялте, то и ей поклон. Твой А. Чехов. Поповой А. Н., 17 июня 1903*4124. А. Н. ПОПОВОЙ 17 июня 1903 г. Наро-Фоминское. 17 июня 1903. Многоуважаемая Анастасия Николаевна! Увы! – Владимир Владимирович* совершенно прав. В «Новом времени»* в восьмидесятых годах у меня был напечатан рассказ с таким концом, как он рассказывал Вам*. Впоследствии, когда я читал корректуру*, мне этот конец очень не понравился (теперь уже я не помню подробностей), показался не в меру холодным и суровым, я бросил рассказ; а потом выбросил конец*, прибавил вместо этого конца строчки две-три, и получилось то, что Вы находите по идее диаметрально противоположным. Конечно, как я теперь сознаю, этого рассказа мне вовсе не следовало печатать в книге, и почему я напечатал, как это вышло – теперь я не помню, так как это было уже давно. Желаю Вам всего хорошего. Искренно преданный А. Чехов. Наро-Фоминское Моск. губ. Суворину А. С., 17 июня 1903*4125. А. С. СУВОРИНУ 17 июня 1903 г. Наро-Фоминское. 17 июня 1903. Спасите нас, о неба херувимы! Вчера вдруг приходит ко мне письмо с двадцатью адресами, испещренное двадцатью почтовыми отделениями, точно из Австралии; распечатываю и – что же? Оказывается, от Вас, послано 23 мая, в Новый Иерусалим! В этом месте я не был даже, а уезжал в Звенигородский уезд к Маклакову на один день*, я сказал Васе* и, кажется, Мише*, что еду в Нов<ый> Иерусалим, так как это место считается ближайшим к Маклакову. Значит, если Вы так долго не получали ответа, то вините не меня. В Петербурге я пробыл лишь несколько часов, виделся с Марксом*. Разговоров особенных не было, он по-немецки предложил мне на леченье 5 тыс., я отказался, затем он подарил мне пуда два-три своих изданий, я взял, и расстались мы, решив опять повидаться в августе и поговорить, а до августа подумать. Мише я ничего не говорил о Марксе, и то, что он передавал Вам, есть не что иное, как только его догадки. – А у меня в моей личной жизни опять нечто вроде переворота. Был я у проф. Остроумова, и тот, осмотрев меня как следует, обругал меня, сказал, что здоровье мое прескверно, что у меня эмфизема, плеврит и проч. и проч., и приказал мне проводить зиму не в Крыму, а на севере, около Москвы. Я, конечно, рад, но извольте-ка теперь искать на зиму дачу. Где я найду под Москвой такую, в которой можно было бы не околеть от холода и всяческих неудобств? Как бы ни было, я ищу все-таки и, когда найду, то напишу Вам. — 141 —
|