|
Мудры слова твои, брат мой! Нинмах, наконец, промолвила. Может быть, нужная смесь не в ту матку была вложена; Но есть ли среди Ануннаков женщина та, что матку свою предложит нам, Чтобы совершенного Примитивного Рабочего родить, Или, может быть, чудовище в чреве своем носить? Так Нинмах дрожащим голосом говорила. Позвольте мне супругу мою, Нинки, об этом просить! Энки говорил. Давайте в Дом Жизни ее позовем, прямо ей скажем обо всем! Он повернулся, чтобы идти домой, когда Нинмах вдруг положила свою руку на его плечо: Нет! Нет! она Энки говорила. Мною была получена та смесь, награда или угроза полагается тоже мне! Я буду той из Ануннаков, кто матку свою предоставит, кто жизнь подарит или пред смертью предстанет! Энки склонил голову свою пред ней, обнял ее нежно. Так тому и быть! Он согласился с ней. В глиняном сосуде они смесь замесили, Яйцеклетку земной женщины с мужской сущностью Ануннаков они в нем соединили, Оплодотворенное яйцо Энки вложил в матку Нинмах; Беременность вскоре наступила! Как долго беременность, от смеси наступившая, д литься будет? они спрашивали друг друга. Будет ли это девять месяцев Нибиру, или она продлится девять месяцев Земли? Таким вопросом задавались они. Дольше, чем на Земле, быстрее, чем на Нибиру, этот срок длился; мальчик у Нинмах, наконец, родился! Энки мальчика на руки взял; облик его совершенством поражал. Ребенка по спинке он похлопывать стал; новорожденный нормальные звуки издавал! Он Нинмах вручил новорожденного; она подняла его над головой. Моими руками сделан он! Победно она восклицала. * * * Теперь история о том, как ребенку имя Адаму дали, И как Ти-Амат, женскую копию его, создавали. Облик новорожденного и конечности его лидеры внимательно осмотрели: Хорошей формы его уши были, его глаза были широко открытыми, Егo конечности были соответствующими, задние, как ноги, были, форму рук передние имели. Полосатым он не был, как дикое существо, черные волосы были на голове его, Гладкой его кожа была, на кожу Ануннаков походила она, Она была как темно-красная кровь, как у глины Абзу был цвет ее. Они осмотрели его мужской орган: странной формы был он, конец его кожей был окаймлен, На орган Ануннаков он был не похожим, у тех с конца свисала кожа! Пусть Землянин этой кожей на конце отличается от Ануннаков, от нас! Так Энки сказал. Когда заплакало дитя; Нинмах к груди его поднесла; Она дала ему свою грудь; он начал ее сосать. Мы совершенства добились! Нингишзидда восторженно воскликнул. Энки на свою сестру посмотрел; не Нинмах с Существом, Мать и сына, видел он. — 80 —
|