|
Вы абсолютно правы в требовании, чтобы друзья обращались друг с другом столь же безжалостно, как это делает судьба, но просто представьте себе, насколько более удовлетворительным для друга является вознаграждение, или похвала, или восхищение со стороны другого человека, нежели прощение его грехов… Надеюсь на полнейшее восстановление доверия и дружбы в 1923 году (sic). Любящий Вас Фрейд. Я должен оставить другим решать, законны ли претензии Фрейда, представленные туг, или они являются примером его внушаемости. Намек на мои «страсти», который едва ли мог исходить от Ранка, особенно когда в дальнейших письмах последовали загадочные намеки на «приключения» в эротическом смысле, отвлекающие от работы, особенно озадачил меня. Объяснение всему этому нашлось много месяцев спустя. Среди моих пациентов, которых я посылал к Фрейду в те годы, была одна женщина, которую я частично анализировал сам, поэтому я послал ему краткий обзор ее случая. Она приняла пару любезностей, которые я ей оказал, за доказательство непосредственной любви с моей стороны, и, как я написал в своем письме, «это вылилось в признание в любви» с ее стороны. Фрейд ошибочно понял эти строки, решив, что признание в любви исходило от меня, и даже предположил, что я имел с ней сексуальные отношения; когда она пришла к нему для анализа, он был обрадован, обнаружив свою ошибку. Вскоре Фрейд перешел к более конкретной критике моего поведения, на что было намного легче реагировать. Одной из главных проблем здесь был источник чрезмерной задержки в публикации его книг на английском. Фрейд выказывал все большее нетерпение и сомневался, доживет ли он до того времени, когда сможет увидеть хотя бы часть своих книг на английском. Еще одно колесо в механизме представляется мне негодным, и, как мне кажется, ответственны за это Ваше положение и те формальности, которые предписывают Ваше личное вмешательство в каждый шаг этого процесса. Поэтому я узнаю, что всю корректуру приходится отправлять Вам, а так как ею занимаются от трех до пяти человек, я понимаю, почему получаю один лист «Психологии масс…» в две недели, и не вижу ни малейшего шанса дожить до окончания перевода этих двух несчастных брошюр[165] не говоря уже о более крупных изданиях, таких, как «Собрание сочинений». Я не могу понять, почему Вам хочется делать все это одному и позволять себе быть раздавленным ежедневной рутинной работой… Извините мое вмешательство в Ваши дела, но они также являются нашими общими делами, и моими тоже, а Ранк слишком робок, чтобы противостоять Вам в этих вопросах. Мои широкие плечи, как Вы сказали, лучше подходят для того, чтобы выдержать эту тяжесть… — 374 —
|