|
- Да что ты, конечно нет! – чуть ли не вспыхнул тот, отстранившись. – Я едва знаю Ганса. Я не ожидал такой реакции и замер в растерянности. Ну, по крайней мере, теперь я знаю, как зовут немца… - Анри очень расстроен, - примирительно пояснил Ганс, - ведь будущее неумолимо. Нет-нет, не бойся, корпускулярно-волновой дуализм, телепортация квантовых состояний и прочая заумь тут не при чём. Все намного проще. Просто Анри очень ревнив… в некотором смысле:) Француз раздраженно фыркнул и залопотал что-то на своем языке. Все-таки он невыносимо смешон, бывает же такое… и тут я вспомнил этого актера, на которого он был так похож – де Фюнес или что-то в этом роде, такой же обреченный быть смешным. Ну, неудивительно, если это неприятное свойство влечет за собой различные компенсаторные механизмы в виде аномального эго с сопутствующими обидчивостью, ревностью и прочим. - Я снова пришел в будущее… - философски констатировал я и заказал… hot grape. Это, видимо, заразно… - Так что же не нравится вашему… э… собеседнику в будущем, которое, очевидно, представляется ему столь ясным, что он так сильно расстраивается, будто бы оно уже наступило? - Ну, некоторые вещи относительно будущего мы можем сказать наверняка, - вполне серьезно ответил Ганс. - Приподнявшись, так сказать, над квантовой пеной, правильно? – продолжал подшучивать я. - Совершенно верно. - Что же это, к примеру, за вещи, Ганс? - Вряд ли ты хочешь это узнать, - неожиданно вмешался француз, и резкость его голоса, увы для него, ни в коей мере не снизила его общей смехотворности. Ну, каким бы он ни был, это не повод диктовать мне – чего я хочу или не хочу, о чем я ему и сообщил во все еще дружелюбном, но уже вполне холодном тоне. - Анри прав, - совершенно неожиданно для меня подтвердил Ганс. – Скорее всего, это знание вряд ли добавит тебе душевного комфорта. - Оно отнимет у тебя те его крохи, что еще есть! – снова возопил француз, но вполне естественно, что чем больше они упражнялись в отговаривании меня, тем больше разгорался мой интерес. В ресторан вошла группа туристов, и я обратил внимание на то, что оба – и Ганс и Анри, метнули туда свои взгляды и явно прислушивались, ожидая каких-то звуков оттуда. Итальянцы. Ганс явно не хотел, чтобы наш разговор легко «читался» посторонними, поэтому итальянская речь его успокоила. - Откровенно говоря, антиутопии меня мало пугают, - продолжал давить я. – Отчасти потому, что я верю в то, что здравый смысл и трезвость в конечном счете возобладают, ну и отчасти потому, что я родом из России – дикой страны, в которой антиутопии разного пошиба сменяют друг друга с пугающей стабильностью на протяжении сотен лет, и вот смотрите – мир еще не рухнул, люди еще копошатся и на что-то рассчитывают. — 14 —
|