|
- Конечно, это в значительной степени так, - согласился он. – Мы называем это «точкой сингулярности». Целая выстроенная система легко обрушивается в таких точках, обесцениваясь. Меня несколько заинтересовало слово «мы», но сама мысль оказалась более интересной. Я отодвинул в сторону карточки с корейским и положил руки на стол. - Я кажется понимаю. Я могу выучить корейский, изучить график прогулок девочки, её вкусы и фетиши, но в тот самый миг, когда мы встретимся, её реакция все равно будет непредсказуема, и даже если я мастер пикапа и соблазнения, я могу добиться чего-то раз или два, но что в конечном итоге сложится, все равно вытечет не из моих расчетов, а из этой самой сингулярной ямы. - Верно, - подтвердил он. – Поэтому создание будущего возможно лишь там, где нам удается избегать сингулярностей и коллапсов. - Под коллапсами ты имеешь в виду те эффекты нивелирования, которые делают различия... э... безразличными? - Да. - Избежать сингулярностей и коллапсов... - криво усмехнулся я, - да вся жизнь из них и состоит... - Но не только из них, - заметил он. - То есть шансы на создание будущего остаются? Ну, это из области марсоходов и космических ракет. Я могу, конечно, представить себе суперкомпьютер, но учитывая то, что все эти суперкомпьютеры не могут даже просчитывать курсы акций, то видимо наш мир, к счастью, слишком плотно набит сингулярностями и прочими штуками. - Колебания курсов акций можно уподобить квантовой пене, слишком велика хаотичность, но законы Ньютона не перестают действовать лишь потому, что на сверхмалых масштабах вакуум кишит виртуальными частицами... То есть, ты предлагаешь взглянуть шире, сверху? Ну... - я потянул и зевнул, - тогда мы снова попадаем в ловушку марсоходов и ракет. Какое мне дело до масштабных картин человеческого бытия? Раньше был феодализм, сейчас капитализм, через 300 лет будет еще что-то, но меня это не касается. В этом месте разговора немец как-то очень весомо, что ли, взглянул на меня, словно оценивая, взвешивая что-то. Мне показалось, что ему и хочется продолжить, и что-то сдерживает. Захотелось его подтолкнуть, подпинать как-то, но перед моим мысленным взором предстала большая такая сингулярность, и стало ясно, что я с равным успехом могу как подтолкнуть, так и оттолкнуть его своими действиями, так что мною овладела приятная выжидательность, которой я всецело и отдался. «Вот он, результат всех этих рассуждений», - отметил я про себя, - «просто становишься созерцательным бездельником-фаталистом». Хотя нет, какой к черту фатализм... если бы было определённое желание, я бы ему и последовал. Просто в данной ситуации не нашлось достаточных стимулов для тех или иных действий, и конечно в этих обстоятельствах я предпочитаю приятную выжидательность спазматическим потугам. — 12 —
|