Ультрасовременный ребенок

– У меня прекрасная новость, – радостно сообщила она. – Вчера у нас была Виктория. Вы конечно же знаете ее, она выступает в оперном театре. Ну самая стройная там и изящная балерина. Вспомнили?

Я вспомнила только то, что, по мнению мамы, из-за этой незнакомой мне Виктории и началась вся эта история. Виктория была молодой балериной и сестрой папиного знакомого. А когда папин друг познакомил ее с Никиной семьей, придя вместе с ней к ним в гости, папа Ники не смог удержаться от комплимента этой девушке, назвав ее прекрасной грацией. И хотя Виктория была ненамного старше Ники, своей дочери папа такие комплименты не делал. А для Ники самым главным в семье до сих пор еще был именно он. Ведь она продолжала любить отца так же пылко и нежно, как, по мнению Фрейда, девочки начинают любить пап после четырехлетнего возраста во время расцвета так называемого комплекса Электры, описываемого у мальчиков как комплекс Эдипа.

Но было еще нечто другое, не замеченное мамой, затаившееся на подсознательном уровне самой Ники, – страх потери родителей, страх развода в семье, потому что по всевозможным косвенным признакам, которые я скрупулезно выискивала, общаясь с девочкой, а особенно по рисункам на темы, интересующие меня, эта Виктория… да, да, да – эта юная грациозная балерина казалась Нике разлучницей. После встречи с Викторией и папиных комплиментов в ее адрес девочка стала бояться, что папа влюбится в эту Викторию и оставит семью. В семье лучшей подруги такое случилось. И тогда Ника начала «обороняться», заслонив собой маму. От больной дочки папа ее не уйдет, да к тому ж если дочка еще превзойдет грациозностью даже разлучницу. В общем, Ника сумела войти в эту роль, но не знала, как выйти теперь из нее.

– Виктория мне сказала, – продолжала радоваться Ника, – что я уже грациознее ее. А как Вы думаете – это правда? – И девочка сама с собою закружилась в вальсе, напевая знакомую мелодию «Сказок Венского леса».

И вдруг, вдруг… упала… Упала почти так, как уругвайская модель от сердечной недостаточности во время ее последнего рокового модельного шоу в Монтевидео… Я и мама в испуге бросились к Нике.

– У меня закружилась вдруг голова, – еле выдавила из себя девочка, когда мы ее почти в полуобморочном состоянии наконец уложили на диван. – Я просто сегодня не успела пообедать в школе, мама, – оправдывалась она, и в этот момент думая о еде, вкус которой давно бы должна уже была забыть, сделав из своей жизни подиум для демонстрации виртуального совершенства. Но мама ничего не ответила ей, превратившись от ужаса в монумент человеческого отчаяния.