|
Не только в художественной литературе, но и в мемуарах лиц, которые, как писатели, художники, политические деятели и т.д., интересуют поколения, мы ищем те же любопытные данные о характере, о темпераменте, о внутренней реакции на впечатления и мнения через соответствующую мимику, дополняющую слова. О Гёте, например, его современник Генрих фон Фосс пишет: «Когда оживится (в беседе), он не может усидеть на диване, вскакивает, ходит туда-сюда по комнате и каждый жест , не осознанный им , становится живым языком . Да , этот человек говорит не только органом речи , но и сотнями других органов , немых у других; и глаза его излучают огонь, преисполненный души». Другой знакомый Гёте, перечисляя темы своего разговора с ним, отмечает, что всё это оставалось всё же мертвым скелетом, поскольку отсутствовала в сообщениях «магия его говора , его живая мимика , его приятный и поныне мощный и звучный голос». А третий мемуарист, говоря о слышанном от автора «Фауста», добавляет: «Не могу, однако, умолчать о том, как не раз был глубоко взволнован отчасти его словами и больше всего тоном его голоса , выражением его лица и движениями его рук» [182] Как писатель-художник использует подобный благодарный материал в своих психологических наблюдениях и характеристиках, говоря о нашей предметной мысли и помогая нашему чувствованию в разные состояния, видно из бесчисленного множества классических примеров. Вот один-два случайно подобранных примера. В своём «Невском проспекте» Гоголь представляет нам влюбленного художника Пискарева, когда тот на улице следит за дамой, пленившей его воображение: «Молодой человек во фраке и плаще робким и трепетным шагом пошёл в ту сторону, где развевался вдали пестрый плащ, то окидывавшийся ярким блеском по мере приближения к свету фонаря, то мгновенно покрывавшийся тьмою по удалении от него. Сердце его билось , и он невольно ускорял шаг свой . Он не смел и думать о том, чтобы получить какое-нибудь право на внимание улетавшей вдаль красавицы… С тайным трепетом спешил он за своим предметом, так сильно его поразившим, и, казалось, дивился сам своей дерзости . Незнакомое существо, к которому так прильнули его глаза , мысли и чувства , вдруг поворотило голову и взглянуло на него… Она взглянула сурово , чувство негодования проступило у ней на лице при виде такого наглого преследования: но на этом прекрасном лице и самый гнев был обворожителен . Постигнутый стыдом и робостью, он остановился , потупив глаза ; но как утерять это божество и не узнать даже того святилища, где оно опустилось гостить?.. Проходящие реже начали мелькать… и ему показалось, как будто лёгкая улыбка сверкнула на губах её . Он весь задрожал и не верил своим глазам… Но дыхание занялось в его груди , все в нём обратилось в неопределенной трепет , все чувства его горели , и все перед ним окинулось каким-то туманом … Не слыша , не видя , не внимая , он несся по лёгким следам прекрасных ножек, стараясь сам умерить быстроту своего шага , летевшего под такт сердца . Иногда овладевало им сомнение , точно ли выражение лица её было так благосклонно… Он видел, как незнакомка летела по лестнице, оглянулась, положила на губы палец и дала знак следовать за собою. Колени его дрожали; чувства, мысли горели ; молния радости нестерпимым острием вонзилась в его сердце . Нет, это уже не мечта!» [183]. — 64 —
|