|
Вообще, великие художники не имеют школьной, программной односторонности эпигонов, которые предпочитают только ту или иную форму высказывания. Они объединяют в себе, так сказать, все специальные способы и являются носителями вечно молодого искусства. Не желая того, или лишь тогда, когда желание поддерживается естественным расположением, они осуществляют широкую программу, в которой на равных правах выступают как «наглядное», «идейное» и «аффективное», так и «символическое», «акустическое» и всякое другое более формальное воздействие. Для них важна не доступная никакой случайной технике и никакому подражанию сила слова, создающая величайшую активность духа, заставляющая человека отзываться всем чувственно-эмоциональным и образно-интеллектуальным своим началом. Идеал, к которому стремится гений в искусстве слова, выражен словами Ламартина: «Поэзия является одновременно и чувством, и ощущением, и умом, и материей; вот почему она есть полный, совершенный язык, язык, который воздействует на всего человека: идея — на разум, чувство — на душу, образ — на воображение и музыка — на ухо! Вот почему этот язык в устах мастера поражает человека как гром… или опьяняет его как любовный напиток… Вот почему человек не может ни создавать, ни выносить слишком много поэзии» [1582]. Как правильно отмечает Йордан Йовков, говоря о тайне языка писателя: «Слово — страшная сила, в нём заключены выразительные средства всех искусств: краски, линии, формы, звуки, движения — все; достаточно уметь пользоваться этими его богатствами»[1583]. Так думает и лирик-новеллист Теодор Шторм: «Как в музыке я хочу слушать и чувствовать, в изобразительных искусствах смотреть и чувствовать, так и в поэзии я хочу по возможности все три вещи одновременно… Самой совершенной для меня является поэма, действие которой сначала целиком чувственно, и лишь потом само собой рождается духовное, как из цветка плод» [1584]. И если не все поэтические произведения отвечают этому требованию, то это показывает только, что не всякий рожден поэтом, или разносторонним поэтом, или большим поэтом. [1] М. Гюйо, Собр. соч., т. V, Спб., 1901, стр. 64. [2] Ср.: М. Арнаудов, Студии върху бълг. обреди и легенди, ч. I—II (1925), стр. 83, 169, и его же «Очерци по българския фолклор» (1934), стр. 616. [3] А. С. Пушкин, Полн. собр. соч. в десяти томах, т. II, Изд-во АН СССР, М., 1956, стр. 339. [4] Ср.: М. Арнаудов, Студии, стр. 174. [5] А. С. Пушкин, Полн. собр. соч., т. III, стр. 22. — 463 —
|