Новые герои. Массовые убийцы и самоубийцы

Очевидно, что мы не можем разбить столь сложное событие до простой комбинации социальных, психологических или идеологических составляющих причин. В любой такой последовательности действий лежит что-то, выходящее далеко за рамки простого логического объяснения. Тем не менее эту форму психопатологии можно рассматривать не как изолированный феномен, а как симптом распространенной формы дискомфорта, испытываемого человеком в социальной среде. Это как раз то, что делает фильм Гаса Ван Сента столь интересным.

В своем дневнике Эрик Харрис писал о восхищении естественным отбором и о своем желании поместить весь мир в компьютерную игру Doom, чтобы он мог видеть, как слабый умирает, а выживает только сильный[19].

Не удивительно, что зависимость обоих молодых людей от видеоигр привлекла внимание журналистов, критиков и психологов. Широко распространено мнение, что затяжное воздействие жестоких видео игр может производить эффект сенсибилизации[20] в сознании молодых людей, таких как Эрик и Дилан, но это поверхностное наблюдение, сфокусированное на содержании видеоигр, которое не берет в расчет когнитивные и психологические изменения, которые происходят при длительном погружении в виртуальную среду. Не содержание игры, но стимуляция сама по себе создает эффект десенсибилизации в отношении подлинного опыта как страданий, так и удовольствий.

Понятно, что не все игроки становятся массовыми убийцами просто потому, что они играют в видеоигры или получают «цифровую стимуляцию». Но массовый убийца — исключительное проявление общей тенденции этого изменения человеческого сознания.

Технологически-лингвистическая нестабильность

В своей книге 1975 года «Машина для демонстрации и повествования» (The Show and Tell Machine) Роуз Голдсен описывает будущее поколение людей, измененных медийной средой — то, чем главным образом характеризуются ТВ и реклама, — и предвидит заметную мутацию в области психологии и языка: «Мы вывели поколение людей, чьи первичные впечатления родом из машины — это случилось впервые в истории»[21].

Телевидение и случившаяся совсем недавно, уже в наше время цифровая революция возвестили грозные преобразования человеческой психологии и эмоциональной окружающей среды. Тот факт, что люди заимствуют больше слов у компьютера, чем у своих матерей, несомненно, приводит к развитию нового вида восприятия. Новые формы массовой психопатологии нашего времени не могут быть исследованы без учета эффектов этой новой среды, в частности нового процесса изучения языка.