|
Современный прогресс, по существу, направлен на снижение зависимости жизни человека от непредсказуемости природы, а его социальные институты направлены на защиту граждан от капризов рынка. С конца XIX века установление гарантий для рабочих и всех граждан вообще было одним из главных интересов прогрессивных государств. Всем известно, что природа не доброжелательна и что джунгли — не безопасное место, особенно для тех существ, которые по своей природе не агрессивны. Все знают, что жизнь беспощадна и что время отмечено энтропийным законом дисперсии, упадком, болезнью и смертью. Вот почему люди создали структуру, существующую под названием общества, вместе со всеми учреждениями, которые должны защищать нас от жестокости жизни. Вот почему люди разработали научные знания и технологии. Только тогда, когда люди могут ожидать достаточную степень защиты от страданий и насилия, они могут наслаждаться жизнью. Но потом пришла Маргарет Тэтчер, которая заявила, что нет такого понятия, как общество, есть только индивидуумы, сражающиеся за свое выживание. Вдруг функционирование природы в описании Дарвина превратилось в политическую повестку дня. В мире, описанном Дарвином, сильные индивиды выживали, а слабые подавлялись. Это жестокий закон естественной эволюции. Это также то, от чего современный проект цивилизации пытался защитить людей. Жестокость природы начала возвращаться в последние десятилетия XX века и, наконец, восторжествовала в начале XXI века. Природа, которая была освоена и покорена всепоглощающим промышленным ростом, теперь наносит человечеству ответный удар. Неустойчивость стала признаком нового мира, вернувшегося в «джунгли». В сфере труда неустойчивость есть отмена правил, регулирующих отношения между трудом и капиталом, в частности договорные гарантии непрерывности и регулярности работы. Прекаризация стала возможной благодаря распространению информационных технологий. Когда производство товаров оборачивается в информацию и сеть становится сферой рекомбинации производительных действий, которые происходят в отдаленных пространствах и моментах времени, потребность капиталиста купить всю работу человека отпадает — ему необходим только фрагмент времени. Работающий в сети компьютер непрерывно улавливает и рекомбинирует фрагменты инфовремени из океана социальной жизни и интеллекта. Таким образом, нестабильность вторгается в пространство социальной жизни и пронизывает ожидания и эмоции людей, чье время фрагментировано, фрактализовано, разбито на ячейки. Это состояние, в котором мы живем в начале нового века. — 108 —
|