Теряя веру

Лишь в одном терапевт оказался не в силах ему помочь — не смог спасти его веру.

Впервые Мэнли понял, что теряет веру, в 2001 году, во время допроса Нормана Макфарленда — бывшего епископа Оранжского на покое, ключевого свидетеля в деле Райана Ди Мария. Войдя в зал, епископ достал и положил перед собой четки и молитвенник. Точно такими же четками и молитвенником пользовалась мать Мэнли, но у нее четки были истерты, а молитвенник истрепан и зачитан почти до дыр. У Макфарленда же эти священные предметы выглядели новенькими, словно он никогда ими не пользовался.

— Я понял, — рассказывает Мэнли, — что эти четки и молитвенник — просто реквизит.

Его подозрения подтвердил и дальнейший разговорс епископом, в ходе которого тот сообщил, что «рано созревшая» 15-летняя девочка может стать для священника искушением, которому невозможно противиться.

МЭНЛИ: Верно ли, что вы подходили к проблеме по-разному в зависимости от того, совершил ли священник сексуальное преступление против трехлетнего ребенка или против семнадцатилетнего подростка?

МАКФАРЛЕНД: Да, здесь есть разница.

МЭНЛИ: В чем она заключается?

МАКФАРЛЕНД: Насколько мне известно, специалисты считают, что педофилия [неизлечима].

МЭНЛИ: А как насчет пятнадцатилетней девочки?

МАКФАРЛЕНД: Это тоже очень дурной поступок.

Но, мне кажется, здесь больше вероятность того, что это был единичный случай... Такое искушение легче понять. Как можно совершить такое с младенцем или маленьким ребенком — я и представить не могу. Но так ли велика разница [между] пятнадцатью и семнадцатью годами? Девочка может рано созреть, может выглядеть очень, очень взрослой... да, конечно, это искушение.

К 2003 году, когда стали известны аляскинские преступления, Мэнли уже знал, что утратил веру.

— Когда все это началось, — говорит он, — я думал, речь идет о греховности нескольких священников. Но ни в одном случае, по которому я работал, я не встретил ни одного клирика, который бы поступил правильно.

Ни одного! Не все они дурные люди — но ни одному из них не хватило мужества поступить так, как надо.

— Если ты католик, тебя с детства приучают к мысли, что священник — образ Христов, а ты — грешник.

С малых лет тебе внушают безграничную веру в священников и строгость к себе. И вдруг ты понимаешь, что для них ты просто дойная корова! Из тебя выжимают деньги, по твоей спине взбираются к карьерным высотам. И все. А все эти разговоры: «Мы приведем твою душу на небеса» и так далее — просто маскировка. Когда до тебя это доходит — это как удар наотмашь, это по-настоящему валит с ног.