|
Разрушение кумирен было практическим доказательством бессилия языческих богов. То были простые избы, увешанные шкурами дорогих зверей в виде приношений богам. Стефан рубил "обухом в лоб" идола и, расколов па мелкие щепки, сжигал вместе со всем пушным богатством: не хотел брать себе "части неприязненной" (то есть бесовской). Положительной пропаганде христианства должна была служить построенная в Усть-Выме, главном зырянском селении, церковь во имя Благовещения. Стефан украсил ее всяким украшением, "яко невесту добру": церковную утварь он привез из Москвы. Сюда "частили" и некрещеные, не для молитвы, а подивиться "красоте и доброте зданья церковного". Это была настоящая проповедь красотой. Зыряне были зачарованы, как не когда послы Владимира в Цареградской Святой Софии. Красотой привлекались язычники. Для крещеных Стефан предлагал разумное понимание веры. Всех крещеных, взрослых и детей, он заставлял учить изобретенную им грамоту и читать Часослов, Осмогласник, Псалтырь и "прочие книги". В зависимости от успехов он поставлял (получив епископский сан в Москве в 1379 г.) кого в попы, кого в дьяконы, чтецы и певцы: "И писать научая их пермские книги, и сам помогая им". Так вместе с Христовой верой в стране совершенно дикой зажигается очаг христианской культуры. Ученый Стефан несет свою науку и в глушь первобытных лесов. Самый драматический момент жития св. Стефана представляет его прение с языческим волхвом Памом, где особенно живописно рисуется контраст наивной пермяцкой веры в столкновении с библейской ученостью миссионера. Этот Пам, или, вернее, приспособляющийся к народному уровню и языку Епифаний, в русском песенном складе причитает о долге хранить древние обычаи: "Отеческих богов не оставливайте и жертв и треб их не забывайте, давния веры не пометывайте..." Москва с ее новой верой и ее миссионер получают нелестную характеристику, нам уже известную. Преимущества старой веры над христианством доказываются и положительными тремя аргументами. Во-первых, "у христиан един Бог, а у нас мнози бози, мнози поспешницы, мнози поборницы", – явное преимущество, особенно сказывающееся на охоте. Во-вторых, "у нас един человек, или сам-друг... исходит на брань с медведем...", а у христиан по сту, по двести человек, да и то иногда возвращаются с охоты без медведя. Третье преимущество, несколько таинственное, заключается в том, что "вести у нас вскоре бывают": все, что ни случится "на дальней стране, на девятой земле", в тот же день и час у нас известно – вероятно, указание на магическое ясновидение волхвов. — 73 —
|