Тринадцатая свеча

— Вы меня перебили, миссис Мак-Гухугли, — возразила миссис Хен­сбаум. — Вода испаряется и превращается в невидимый пар, вот он-то и соответствует жизни после смерти.

Мод заволновалась, потому что не успевала следить за объяснениями. После нескольких мгновений замешательства она решилась.

— Мне кажется, миссис Хенсбаум, что если мы хотим войти в контакт с дорогим усопшим, то должны пойти на спиритический сеанс, где и сможем пообщаться с духами?

— Бог мой, да нет же! — засмеялась Марта, ревниво отстаивая свои позиции. — Если вам хочется спиртного*, сходите в бар и купите себе какого-нибудь виски. Старушка Никервакер считается хорошим медиу­мом, и другое спиртное весьма уважает. А вы когда-нибудь были на спири­тическом сеансе, миссис Хенсбаум?

* Англ. «Spirit» — «дух» и «спирт». — Прим. ред.

Хелен Хенсбаум печально покачала головой.

— Нет, — ответила она, — я не хожу на спиритические сеансы. Я в них не верю. Многие из тех, кто туда ходит, искренне в них верят, но — о! — как они заблуждаются.

Она взглянула на часы и резко вскочила на ноги, воскликнув в вол­нении:

— Mein lieber Gott! Пора мне готовить мужу обед. Когда к ней вернулось самообладание, она продолжила более спо­койно:

— Если вам интересно, приходите в три часа, и мы еще поговорим, а теперь мне пора вернуться к своим обязанностям домохозяйки. Марта и Мод встали и направились к двери.

— Хорошо, — ответила Марта за обеих, хотя никто ее об этом не просил, — мы снова придем в три, если вы приглашаете.

Они вместе прошли через садик и вышли на заднюю улицу. Марта заговорила только тогда, когда они уже расставались.

— Так вот, я не пойду, — заявила она. — И правда, не пойду, но все равно, давай встретимся здесь без десяти три. Пока!

И она закрыла за собой дверь, а Мод отправилась дальше в направ­лении своего жилища.

Тем временем миссис Хенсбаум яростно носилась по кухне с чисто германской деловитостью, бормоча какие-то непонятные слова. Тарелки и столовые приборы вылетали из ее рук, чтобы безошибочно приземлиться на свои строго определенные места на столе, словно она была высокоопла­чиваемым жонглером из Берлинского мюзик-холла. К тому времени как стукнула садовая калитка и размеренная поступь ее мужа замерла у дверей дома, все было готово — обед стоял на столе.

Солнце уже прошло зенит и стало стремиться к западу, когда Мод появилась в дверях своего дома и весело заспешила к подруге. Она являла собой сногсшибательное зрелище в цветастом платье, до боли напоминав­шем об уцененном магазине возле Вэппинг-Степс.