|
На третьей сессии пациентка рассказала, что ее симптомы уменьшились по частоте и интенсивности, однако она опять принесла два полностью исписанных блокнота. Терапевт напомнил женщине, что она должна была прекратить ведение вахтенного журнала и продолжил сессию в привычной терапевтической последовательности. На четвертой сессии относительно предписанной получасовой «фантазии страха» (см. стр. 120) пациентка сообщила, что ей совершенно не удается почувствовать себя плохо или ощутить тревожность в течение этого получаса, как бы она ни силилась думать о самых плохих ситуациях или фантазиях, даже наоборот, думая обо всем этом, ей хотелось смеяться. Кроме того, она заявила, что на этом этапе чувствует себя в состоянии попробовать вернуться на работу. Однако странным был тот факт, что несмотря на отмену предписания две сессии назад, она и в этот раз принесла два полностью исписанных «вахтенных журнала», говоря о том, что записывая, она чувствовала себя .лучше, получала разрядку. Тогда у терапевта возникли некоторые сомнения, тем более что просматривая записи, он заметил, что пациентка 159 записывала не только критические эпизоды, но и все, о чем она думала, мысли, эмоции, идеи и т. д. Однако поскольку симптоматическая ситуация улучшалась, терапевт продолжил обычное лечение. На пятой сессии молодая служащая рассказала, что она вернулась на работу без особых проблем, у нее было лишь несколько эпизодов тревожности, но они были контролируемыми. Тем не менее она опять предъявила два полных записей блокнота. На вопрос терапевта, какую функцию для нее выполняет это ежедневное трудоемкое упражнение, она ответила, что для нее важно записывать, потому что так она чувствует, что у нее не возникнет фобическпх проявлений. Ее буквальными словами были следующие: «Знаете, доктор, для меня очень важно записывать, хотя это мне и стоит времени и труда, потом}' что я поняла, что таким образом я контролирую мои страхи. Я думаю, что записи удаляют мои пугающие идеи, как будто, записывая, я тем самым делаю так, что некоторые веши остаются вне меня». Тогда у терапевта возникло озарение по поводу этого поведения, кажущегося не соответствующим диагнозу фоби-ческого субъекта и его обычным реакциям на проведенное лечение: он понял, что перед ним субъект главным образом обсессивный. Пациентка не прерывала записей в вахтенном журнале, поскольку имела навязчивое убеждение в том, что перестав выполнять данное предписание, она вернется к своим страхам и приступам паники. На практике записи в «вахтенном журнале» были превращены ею в обсессивный ритуал, служащий для отдаления симптомов. Это замечание было затем укреплено дальнейшим исследованием некоторых аспектов личной жизни женщины, упущенных вначале в пылу кажущегося эффективным лечения и на основе изначально поставленного диагноза фобии, предложенного терапевту самой пациенткой. Действительно, в результате этого исследования было установлено, что пациентка пришла к фобическим кризисам после длительного периода, во время которого она чувствовала себя вынужденной многократно повторять в течение дня — 102 —
|